– Слышала последние новости? – он был первым, кто вообще заговорил со мной на тему, отличную от вопросов моего состояния и здоровья. Главным для меня оказалось то, что он не стал задавать вопросов о самочувствии и спрашивать прочую чушь, ведь ему на самом деле это было не интересно. Как журналист, Лиам пришел в первую очередь получить ответы на свои вопросы для написания статьи. Наверное, именно по этому кто-то распорядился не пускать его ко мне все это время. Что изменилось сейчас? Может, охрана просто отошла или ее отослали и Лей Клен смог пройти? Отрицательно кивнув, я повернула голову так, чтобы видеть профиль собеседника. Он даже не смотрел на меня, рассматривая потолок, – Рейнхард признался во всем, что натворил, принес публичные извинения гражданам Империи за восстание и войну внутри страны. Его приговорили к пожизненной ссылке, с отбыванием наказания в исправительном учреждении, – это для меня на самом деле оказалось новостью, я даже и не представляла, что ему могли сохранить жизнь после всего, что он сделал.
– Это все моя вина, – спокойно проговорила я, намереваясь признаться Лиаму в содеянном, но тот отрицательно кивнул и усмехнулся.
– Нет, конечно. Это вина Анатолия Фейна, установившего строгие рамки для сыновей в отношении брака, да и вообще всего. Внутренние законы дворца, даже для членов семьи, слишком суровы, а Рейнхард привык получать то, что он хочет, даже если не может. У него отобрали мечту о спортивной карьере, и он не смог ничего сделать в ответ, вот и все. Ты стала последней каплей, накипевшей за долгие годы, злости на семью, и он решил взять дело в свои руки – это так вижу ситуацию я, но могу ошибаться конечно, – последнее он добавил поспешно, должно быть по привычке, ведь порой люди часто выдают чье-то мнение за действительность, а оно таким может и не являться. Сейчас уже все равно, ничего не исправить, события случились, война прошла, мертвые похоронены, виновный осужден.
– Удивительно, что его не казнили, – сама не поняла, как произнесла это, но Лиам положительно кивнул.
– Хотели. Решение принималось членами Императорской семьи, они проголосовали за изгнание. Они верят, что он смириться с содеянным и не повторит прежнее восстание, да и всех гвардейцев в той колонии, куда его сослали, заранее заменили на других, точно не являющихся его сторонниками, – у меня невольно появилась едва заметная улыбка. Пытаются не допустить повторения прошлого просчета, но не хотят казнить, не очень похоже на методы семьи Императора. И тут мои мысли осеклись.
– Императорская семья, кто они? – поинтересовалась я, не правильно сформулировав вопрос, но Лиам меня понял и заметно помрачнел.
– Его Величество Император Дамиан Фейн, его мать, Елена Фейн, отказавшаяся от всех титулов и посвятившая себя исключительно только родившейся принцессе, и представляющая ее интересы, и Его Высочество Леотхелаз Фейн, – перечислил он, и я поняла, что Геннадий и Рэймонд ту ночь во дворце не пережили. Мне стало очень неуютно под одеялом от этой новости, – Елена была единственной, кто голосовал за казнь. Она считает, что Дамиан просто еще не понимает, какое зло дядя Рейнхард совершил, но смирилась с выбором семьи.
– Я пропустила похороны? – поинтересовалась я, сама не знаю зачем. Рэймонда жалко не было, какая-то часть меня даже радовалась такому концу этого принца, но вот известие о гибели Геннадия заставило даже слезы навернуться на глазах, но я быстро их смахнула руками.
– Да, ты тогда отходила от второй операции. Подстрелили тебя знатно, если бы я прилетел на несколько минут позже, то мы уже не успели бы доставить тебя в больницу. Так что, считай, ты у меня в долгу, – он неожиданно повернулся лицом ко мне и хитро подмигнул. Мне не нравился тот взгляд, каким Лиам сейчас смотрел, слишком хищный. Закатив глаза, я тяжело вздохнула, все же журналист в нем никогда не спал.
– Чего тебе надо? – пробормотала недовольно я, а Волчица, ощутив мой настрой, подняла голову от одеяла и посмотрела на нас, но поняв, что ничего страшного не происходит и хозяйке защита не нужна, вернулась в прежнее положение.