Человечество прошло большой путь развития. В ранний период не было семей, а люди жили, развивались. Сейчас невооруженным глазом видно, что на континенте общепринятый образ жизни в так называемой семье разваливается, уходит в прошлое. К чему придут люди — предугадать трудно, но не к домострою. Это ясно. Надо быть абсолютным дураком, чтобы стремиться к этому. И вот, пожалуйста, Жак... Может быть, почувствовал свой возраст и потянуло к покою? Но он, Гровс, куда старше Жака, однако не ощущает таких порывов. Да и найдешь ли покой в семейной жизни? Как бы то ни было, желание Жака озадачило, было непонятным, будто вовсе не знал этого человека. В чем дело? Не в этой ли девице, которую он назвал, как ее...
Гровс вынул из кармана бумажку. Ну да, может быть, все дело в Лейде? Гровс всякого повидал в жизни и не думал, что Лейда — что-то невообразимое. А все же... Этому Жаку она известна; настолько известна, что жениться на ней вздумал, а руководитель Центра остается в стороне, ему даже, оказывается, неведом такой соблазн. Нет, не соблазн. Не по себе стало Гровсу от сознания: Жак знает такое, что до руководителя — и где? на Талуме — не дошло.
Дойдет! Нельзя упускать из своего поля зрения ни единой мелочи, не говоря уж о крупных делах. Все должно быть управляемо тобою, руководителем, не расслабляй своих рук, иначе другие будут тянуть то вправо, то влево, найдется кому зажать твой вожжи.
Разочарование охватило Гровса, когда в горном ресторане подсела к нему Лейда. Молодая, это правда, но все остальное... Как несмышленый мальчишка, бросился к этой незнакомой женщине из городка под куполом! Как самый последний бабий хвост...
Гровс налил виски себе, ей — выпили. Было скучно и глупо смотреть в ее угодливо подставляемые глаза. Под тонкой сеточкой кофты тоще болтались оголенные груди, на плечах остро выпирали ключицы. Она часто облизывала губы — не от переживаний (из-за чего переживать-то!), а от стремления сделать их свежими, сочными. Ах, боже мой, сколько подобного он видел! А она думает, мало кому знакомы такие уловки. Прискакал черт-те зачем... Ну не старый ли дурак? Ну не выживший ли из ума человек!..
— У меня стол для вас накрыт, — обиженно, со слезами на глазах тихо пролепетала Лейда. Поняла его настроение. А он и не собирался скрывать — ему ли прятать свои чувства?
«У меня»... — отметил про себя Гровс. — Нашлась хозяйка! В своей рабочей комнате, так бы и сказала...» Встал, одернул пиджак. Один черт, где обедать — здесь или в ее комнате.
— Прошу вас, господин Гровс! Прошу...
Ого, сколько радости сразу появилось на ее лице. Будто совсем другой человек. Качнул головой Гровс, удивляясь перемене, улыбнулся.
Уже в ее комнате после обычного обеда с выпивкой и закусками, ощущая прохладное льняное белье на постели (надо же, льняное! Все в ресторане есть, все!), он гладил ее тонкие, из одних суставов, руки.
— Ты, милочка, скоро замуж выйдешь...
— Что-о?! — округлились ее глаза. Гровс не такая личность в научном Центре, чтобы легкомысленно шутить. Она привстала на локоточки, простыня сползла с ее плеч.
— Выйдешь, милочка, выйдешь, Жак на тебя нацелился...
Надо бы радоваться, а она заплакала:
— Смеетесь... Вы же впервые со мной. Почему вы надо мной смеетесь?
— Ну что ты, милочка... Он всерьез говорил об этом. Я просто... сообщил тебе, и все. Ты уж сама с Жаком решай, что и как.
— А вы? — еще не поверив в его слова, Лейда вытирала слезы скомканной простыней. — А как же мы с вами?
Гровс удовлетворенно хмыкнул:
— Так же, как и ныне.
— Спасибо... — прошептала Лейда. Она не приняла за чистую монету сообщение о Жаке. Может быть, у них разговор был. Не случайно сам господин Гровс пожаловал к ней, а все же... Чтобы о женитьбе всерьез... Ну, знаете ли! Не затем она ехала на Талум. Пусть смеются. В конце концов, они ищут ее, а не она их. Замуж... Подруги ее, та же Регина, только мечтать могут об этом, да и она — чего от себя-то скрывать! — задумывалась. Нереально это, неисполнимо, вот в чем дело, по самым разным причинам. Во-первых, мужчины не очень-то склонны к семейной жизни; во-вторых, женщин значительно больше по сравнению с мужчинами, так что женихи больно уж разборчивы; в‑третьих... Не в горном же ресторане ищут невест! Господин Гровс, конечно, смеется. Ну и пусть. Главное, он, судя по всему, благосклонен к ней, значит, придется еще пожить на Талуме и, следовательно, заработать. Вот так! А то, что смеется... Впервые она с ним, не знакомы его привычки и вообще... все не знакомо. Скорее всего, он так шутит, потому что смеется над ней... Не над чем смеяться — вот какая история. А коли шутит, то ему здесь хорошо, значит, пришлась ему по душе.