— Можно, я прикоснусь? — спрашивал он.
— Послушай, — говорила актриса. — …
— Я знаю, — соглашался он. — И мать, и жена. Но очень хочется.
— Чего хочется?
— Тебя.
И уходил, чтобы не дать народной артистке принять отрицательное решение. Потом, встречая ее, спрашивал:
— Когда я могу прийти? Да, да. Я понимаю. Но очень хочется.
Обычно, если артистка жила одна, то через день он уже ночевал у нее. Если же она была замужем, он прислушивался к ее разговорам с другими артистками, зная уже по опыту, что женщина обязательно даст ему знак, надо только этот знак не пропустить. Она может, например, сказать:
— Я уезжаю на выходные в «Сосны».
— С мужем?
— Одна. Хочу отдохнуть и отоспаться.
Отсыпалась она с ним. Мог быть и другой сигнал, когда артистка говорила своей подруге:
— Мой уехал в командировку (на гастроли, на конференцию, на симпозиум). Позвони и приходи.
А звонил он.
Главный герой многому научился у народных артисток. Он понял, что в любви нет стереотипов. Одни женщины медленно согревались изнутри, и им требовалось время для разогрева, другие вспыхивали сразу и только раздражались от прелюдий любви. Главный герой обычно спрашивал сам:
— Ты хочешь медленно и нежно?
Или:
— Ты хочешь сейчас и сразу?
Артистки ценили время и отвечали по существу заданных вопросов. Он всегда им приносил подарки, и они дарили ему галстуки, шарфы, перчатки, парфюм. Однажды он увидел в шкафу у артистки пиджак в мелкую клетку, какие недавно вошли в моду в Италии.
— Достань мне такой же, — попросил он. — Я буду носить его и постоянно помнить о тебе.
Ему покупали пиджаки, куртки, ботинки. Если женщина пропускала мимо ушей его просьбу, он иногда мог повторить ее несколько раз.
Теперь, когда у Главного героя были куртки и пиджаки и он переселился из общежития театра в однокомнатную квартиру на Патриарших прудах, он начал присматриваться к молодым женщинам, выбирая жену. Но ему, как это часто бывает у невысоких мужчин, очень нравились высокие и даже громоздкие женщины. Он хотел обладать телесным изобилием.
Когда Поскребыш предложила почитать сценарий «Деловые женщины», он спросил:
— На какую роль?
— На главную мужскую.
Главным мужчиной в сценарии был пятидесятилетний плейбой. Он мгновенно понял замысел Поскребыша. Роль перепишут под него, и в Секс-символ влюбится не плейбой, а он. Если она учительница, то он может быть ее учеником. Влюбленным в нее учеником. Это было почти правдой. Он впервые увидел ее десятилетним мальчиком и влюбился. Тогда ей было двадцать пять. Фотография из фильма, где она, обнаженная, пыталась прикрыть сразу и грудь, и попку, и не могла прикрыть, ладоней не хватало, долго хранилась у него.
Прочитав сценарий, он начал придумывать новые сцены. Это значило, что он согласится сниматься. Он сотни раз представлял себя лежащим рядом с нею.
— Роль перепишут на меня? — спросил он Поскребыша.
— Естественно.
— Я согласен.
— Хочешь переспать с Секс-символом?
— Хочу, — признался он и подумал, что Поскребыш и умнее, и наблюдательнее, чем он думал. Всегда опасно, если женщина умна, — она может, почти как мужчина, просчитывать варианты.
Сценарист
— Где? — спросил Сценарист.
— Можно у меня, в офисе, у вас, — предложила Елизавета.
— У меня, — выбрал Сценарист.
Сценарист предпочитал рабочие встречи проводить у себя дома. Он, когда работал непрерывно, пил крепкий зеленый чай, а в офисах чаще всего подавали чай в пакетиках. Если работа затягивалась, Сценарист просил сделать часовой перерыв и шел в спальню поспать. Он спал и в офисах, в любых подсобках, где стоял диван или можно было составить вместе несколько стульев. Таких, как Елизавета, он звал «старыми волчицами», но, когда она вошла в его квартиру, подумал: не такая уж и старая, лет на семь старше меня, с хорошей формы бедрами, тонкой талией. В ней не было ничего лишнего.
— У меня какой-то непорядок с платьем? — спросила Елизавета.
— Полный порядок, — ответил Сценарист, обошел ее вокруг и уже восхищенно добавил: — Полный и великолепный порядок. В теннис играете?
— Квартиры убираю, — ответила Елизавета и показала ему руки.
— И руки замечательные, — ответил Сценарист. — Пальцы сильные, крепкие, в таких ладонях хорошо побывать кое-чему интимному.
И вдруг Сценарист увидел, что Елизавета начинает краснеть.