Секс-символ
Она знала, что режиссеры перед съемками запивают от страха, и относилась к этому греху с пониманием. Она была знакома с конструкторами космических ракет, которые уходили в запой перед стартом, знала автомобильных гонщиков, запивающих перед соревнованиями. Им требовалась разрядка.
У нее тоже был страх перед началом съемок. Она пробовала выпить накануне, чтобы утром вместе с опустошением приходило спокойствие, но получалось наоборот. С утра частил пульс, она возбуждалась, потом почти засыпала на съемочной площадке. А несколько лет назад перед съемками у нее начались стойкие запоры. Кишечник не хотел опорожняться. Она начала делать клизмы.
И сегодня перед началом съемок она сделала клизму и вспомнила интервью кинозвезды тридцатых годов, когда та на вопрос о счастье ответила:
— Это когда опорожняется желудок.
Она приехала на студию. В гримерной ее уже ждала самая лучшая гримерша. Все запомнили, когда она отстранила гримера, который не сделал то, что она просила.
Она давно привыкла, что ее просьбы все расценивали, как приказ, который не обсуждается.
— Ты уволен, — сказала она тогда гримеру.
— Вы не можете меня уволить, — ответил гример, — я состою в штате киностудии.
Она никогда не спорила с обслугой. Пошла к начальнику цеха, и на этой картине гример уже не появился.
Стас был загружен в театре и не мог сниматься в ночных сменах, к тому же он был занят еще в трех фильмах, и каждый час суток у него был расписан. Для съемок он выделил пять дней с утра, записав в договоре, что его должны отвозить в театр за час до начала спектакля.
Поэтому с ним снимались сразу все сцены. Режиссер мог начать и с финальной сцены, но начали с их первой встречи.
Она накануне выучила все реплики, которые должна была произносить в кадре.
Стас пробубнил свои реплики и сказал:
— Здесь не нужны слова. Я просто буду вас рассматривать.
Он пробовал движения и жесты, которые ему предлагал Режиссер, соглашался или отказывался произносить реплики. Написанное Сценаристом не всегда укладывалось в нормальную разговорную речь.
Она проговаривала только то, что записано заранее, у нее не получались импровизации, и в первый же съемочный день она начала подстраиваться под Стаса.
После окончания первого дня съемок Секс-символ сказала Режиссеру:
— Я хочу посмотреть материал.
— После того, как подмонтирую.
— Подмонтируешь после того, как я посмотрю.
Она внимательно отсмотрела все дубли. Стас был интересен, ироничен и смотрелся моложе своих лет. У нее были только два-три интересных плана. Главную роль Стас явно перетягивал на себя.
Во второй день съемок она старалась быть энергичной и снисходительной, все-таки по роли он ее бывший ученик. И снова Стас ее переиграл. Перед концом съемок он спросил:
— Встретимся сегодня?
— У тебя же спектакль.
— После спектакля.
— Я рано уезжаю на дачу.
— Я приеду на дачу.
— И как я объясню это обслуге?
— Рабочая встреча.
— До утра?
— Не обязательно. Порадуемся друг в друге, и я уеду.
— Ночью сейчас ездить не безопасно. Если с тобой что-то случится, съемки остановятся. Я не могу так рисковать.
— Я тебя умоляю. Я теперь влюблен в тебя еще больше, чем в детстве. Пообещай.
— Обещаю.
— Когда?
— На неделе.
Стас должен был отсняться к середине будущей недели. Не захочет, не будет настроения — откажется. Одна из ее давних подруг рассказывала, что Стас — хороший и опытный любовник. В последние годы у нее был только один любовник. Обычно она поддерживала связь как минимум с двумя мужчинами, потому что при одном мужчине у нее всегда возникало чувство неуверенности. Она все делала с запасом. Эта потребность осталась в ней со времен дефицита. Сегодня есть, завтра нет и, может быть, уже никогда не будет. Она покупала впрок стиральные порошки, сапоги, кофты, и любовники тоже были впрок.
Последний любовник возник у нее неожиданно. В кинозале режиссер показывал еще на двух пленках рабочий материал фильма, где у нее была роль, не главная, но и не эпизод. Режиссеры обычно не приглашают актеров на просмотры. Она зашла в кинозал перед самым началом, понимая, что режиссер вряд ли попросит ее выйти, наверное, просто сделает вид, что не заметил ее прихода. Так и случилось. Во время просмотра она услышала мужской голос, который довольно злобно комментировал все ее промахи.