— Становится коровистой.
— Чего это она такая серьезная?
— Не надо ей уже бегать.
После просмотра она обернулась, чтобы увидеть, кому принадлежал голос. Это оказался ее однокурсник, который снял одну удачную картину и уже много лет что-то ставил в телевизионном театре.
— За что ты меня так не любишь? — спросила она.
— Ты же королева, — ответил он. — Тебе не надо суетиться.
— А что мне надо?
— Ничего. И короля, и королеву играет окружение.
Однокурсник в то время был в разводе, и у них завязался роман.
Она набрала его телефон и без предисловий спросила:
— Ты можешь посмотреть рабочий материал?
— Когда?
— Я вышлю за тобой машину.
— А компенсация?
— Когда скажешь.
— Сегодня.
— Согласна.
Она написала его адрес и протянула листок Второму режиссеру.
— Привезите этого человека.
— В группе сейчас нет машины.
Советские привычки держались уже второе десятилетие.
— Послушай, хер голландский! Я достала деньги на этот фильм. Ты получаешь зарплату из этих денег. Так пошевели задницей для меня хотя бы из уважения, что я тебе дала работу. Найди такси.
— Этим занимаются администраторы.
— Администратора рядом нет.
Второму режиссеру было за шестьдесят. Он не работал несколько лет, обнищал и озлобился.
— Мне тебя жаль, но я тебя уволю, — сказала она.
— Увольняй, — ответил Второй режиссер.
Он уже не выдерживал предложенного современного ритма киносъемок. Его бы и так уволили через неделю, а теперь он будет говорить, что его уволили из-за этой самодовольной суки.
Любовник-режиссер посмотрел с нею отснятый материал, прочитал остальные сцены, которые написал Сценарист для нее и Стаса.
— Хороший материал, — сказал он.
— Мальчик меня переигрывает. В этом варианте он главный герой, а я стареющая и страдающая шлюха.
— Период стареющей и страдающей шлюхи проходит каждая женщина.
— Экранный образ каждая женщина примеряет на себя. А как бы повела себя я? И все будут говорить: уж я бы так не поступила.
— Да. Потому что на экране увидели стареющую и страдающую шлюху. О себе-то они так не думают. Они не стареющие и не страдающие. Они тебя пожалеют. А если пожалеют, значит, ты выиграешь.
— Я не хочу, чтобы меня жалели, я хочу, чтобы мною восхищались.
— Период восхищения у каждой женщины когда-нибудь заканчивается.
— У меня заканчивается?
— Я этого не говорил.
Режиссер сдал назад, поняв, что пережимает. Еще одна-две унизительные реплики, и она поблагодарит его, сошлется на усталость и пообещает встретиться позже, на следующей неделе.
— Я думаю, что эта роль — одна из самых главных в твоей биографии, а может быть и главная. У каждого актера есть своя главная, звездная роль.
— Роль жалкой, униженной, брошенной мальчишкой женщины. А зачем это мне? Да, я, наверное, играю такую неплохо.
— Замечательно играешь.
— Но этой ролью я подписываю себе приговор. Если до этой роли я была молодой соблазнительницей, то после нее я перейду на роли матерей и бабушек. Это когда-нибудь все равно случится, но это «когда-нибудь» я хочу оттянуть на несколько лет.
— На сколько?
— На сколько удастся.
— Это так важно для тебя?
— Только это и важно. Я эту роль придумала для себя, я ее выстрадала, оплатила. Почему я должна от нее отказываться? Я — победительница по жизни, так буду победительницей и в кино. И меня, учительницу, будут любить за то, что я не поддалась мальчику, а осталась верной своему старому влюбленному другу.
— Друг — это Большой маленький актер?
— Да.
— Он старик.
— Он выглядит лучше тебя.
— Он старик. Он говорит как старик, он ходит как старик. Раздеться перед стариком — не велика победа. А раздеться перед молодым — это вызов стареющей женщины, все еще прекрасной и привлекательной. И пусть у мальчика от твоей наготы остановится глаз.
— Взгляд остановится и у старого друга.
— У старого друга потекут слюни.
— Я вообще не хотела раздеваться. Меня уже нельзя долго рассматривать обнаженной.
— А долго и не надо. Ровно столько, сколько необходимо.
— А как это определить?
— По реакции мальчика. Покажешь ему материал, и, если он попросит показать еще раз, значит, так и оставить.