Так они и вошли внутрь здания вчетвером вместе с личным ординарцем Тольма. Если бы не шедший впереди всей троицы Велтт, то, наверное, до кабинета конунга бойцы бы не добрались – пали по дороге смертью храбрых. Аяна производила на штабных офицеров сногсшибающее впечатление – зеленоглазая, с подросшими бирюзовыми волосами, в имперской форме с медалью на груди и кобурой на бедре. Илья видел, как люди в коридорах сначала начинали приглядываться, заподозрив краем глаза что-то неправильное, затем у них округлялись глаза, а потом отпадали челюсти. В таком виде и в таком месте они еще неодов не видели. Некоторые принимались судорожно хвататься за оружие, другие бледнели и отступали к стеночке. И лишь Велтт своим «Все в порядке, личный приказ конунга» каждый раз разруливал ситуацию. Конунг явно выставлял ведьму напоказ. Но вот зачем?
– Явились! – Конунг сам встал навстречу вошедшим бойцам. Кроме него, в обширном кабинете в кресле за длинным столом для совещаний сидел лишь Добрячков.
– Велтт, оставь нас одних и проследи, чтобы никто не побеспокоил. Я занят и меня ни для кого нет, кроме его величества, – тут же распорядился Тольм.
– Будет сделано, господин конунг, – ординарец вышел наружу, затворив за собой массивную деревянную дверь. Илья огляделся вокруг – кабинет выглядел богато, что уж там. Может быть, до интерьеров Эрмитажа он и не дотягивал, но все же… Наверняка здесь раньше заседал местный мэр или какой-нибудь бургомистр. Стены отделаны резными деревянными панелями, вокруг массивного стола стоят большие мягкие кресла, к которым скорее подходит слово «музейные», уж очень они декорированы бархатом и резными финтифлюшками. На окне зеленые волнистые портьеры, под ногами наборный паркет. В грязных армейских сапогах и стоять на нем как-то неудобно.
– Садитесь, господа, – продолжил Тольм. – У меня к вам неформальный, но очень важный разговор.
– Угощайтесь запросто, – кивнул он на стоящие на полированной столешнице стаканы, чайник и тарелки с бутербродами, дождавшись пока все займут понравившиеся места. – Ешьте, пейте и слушайте. Начну с главного. Пусть я пока плохо вас знаю, но хевдинг Добрячков сказал, что он вам троим всецело доверяет. После вчерашнего боя я полностью доверяю ему, а значит, доверяю и вам.
– Хевдинг? – удивился Илья, тут же стащивший с большого блюда пару бутербродов с колбасой для себя и Аи.
– Я теперь хевдинг, студент, – улыбнулся подполковник. – Выслужился, блин. По протекции Тольма и главконунга Водда за исключительные заслуги в планировании операции и личный вклад во взятие Нельска, именным указом его величества нолвейцу Добрячкову присвоено звание хевдинга империи. Настолько досрочно, насколько это вообще возможно. Охренеть, Илюша, – за два месяца здесь я стал из рядового генералом. А в родной российской армии, где всю жизнь жилы рвал, меня списали заживо в пенсионеры к студентам на военную кафедру. Только потому, что одному чудаку на букву «м» не понравилось, как… А, ну его к лешему, забыли, – махнул рукой подполковник. – Не буду говорить о старом, перевернули лист календаря.
– Тебе свое новое звание еще отрабатывать и отрабатывать, – перебил его Тольм. – Я за тебя и так поручился перед всеми, кем мог. Но это потом. А сейчас империи нужны герои. Завтра о взятии Нельска объявят на весь мир по общеимперскому радио. Будет передано обращение императора в эфире всех радиостанций страны. В Алмии дадут салют в честь героев Нельской битвы. А раз нужны герои, то я решил, что лучше вас на эту роль не подходит никто. Понимаете? – Обвел внимательным взглядом сидевших за столом бойцов конунг.
Илья лишь молча кивнул, Тродд и Ая тоже промолчали, но выразили на своих лицах полное понимание момента и того, кому они всем этим обязаны.