Вот все, что я могу сказать Вам вкратце, не вступая в обсуждение частностей и мелочей. Не посетуйте на меня за мою придирчивость; читал я рукопись внимательно и любовно и считаю полную откровенность делом любви и дружбы.
Крепко жму Вашу руку. Храни Вас Христос!
Душевно Вас любящий
Григорий Рачинский.
330. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[298] <5.09.1911.Москва — Геленджик>
5 сентября 1911 г., Москва
Дорогой А<лександр> С<ергеевич>,
как я рад был получить от Вас закрытку из Геленджика, хоть на короткое время светлый луч прорезал вашу тяжелую жизнь. Спешу известить Вас, что срок представления статей — предельный — отодвигается до 1 ноября и потому опять прошу Вас дописать и прислать статью. Писать о Толстом вообще и трудно и неприятно, даже если не считаться с тем, что Вы называете самобрезгливостью, что и мне не неведомо. Сюда мы приехали с неделю, сравнительно благополучны, хотя с маленьким и возимся. Видел М<ихаила> А<лександрови>ча, он Вас целует. Он за лето отдохнул и на вид поправился, мамаша тоже, хотя мне она показалась все-таки возбужденной.
Видел я в первый раз о. Павла в его новом состоянии. Он трогателен, тих и светел, но "эмпирически" ему очень трудно живется, изба их разваливается, а назначения на место в деревню, м<ожет> б<ыть> и не будет по разным интригам, и живет он между небом и землей. Смотрю и вижу, чего требует по крайней мере от него священство. Он очень нежный и заботливый отец. Там же встретил нового инока — о. Серапиона, — б<ыть> м<ожет> известного Вам Воинова[299].
Здесь по-прежнему я очень ценю и все более привыкаю к Маргарите Кирилловне, — вопреки своей внешности, она человек с редкими деловыми и, по-моему, душевными качествами и, по-моему, искренно хочет служить "русской идее" (не в Соловьевском смысле, а в настоящем).
Обнимаю Вас. Да хранит Вас Господь.
Ваш С.Б.
331. С.Н.Булгаков — В.Ф.Эрну[300]<10.09.1911. Москва — Флоренция>
10 сентября 1911, Москва
Дорогой Владимир Францевич!
Откладывая ответ на Ваше письмо сюда, спешу однако уведомить Вас, что здесь отодвигание срока предоставления статей в "Толстовский сборник" вообще не встречает сочувствия, да и нет мотивов, потому что все равно новых статей мы не дождемся (Аскольдов окончательно отказался, В. Иванову будет еще писать Григорий Алексеевич, но, конечно, безнадежно). Поэтому остается Вас просить передвинуть порядок работ и лучше поставить вперед Толстого, а затем Сковороду, а не наоборот, как Вы предполагаете. Я никакого вдохновения к статье о Толстом не чувствую и не почувствую, потому что, как и раньше, меня охватывает при чтении его в большинстве бездарных религиозных статей лишь скука, раздражение и враждебность, не смягчаемая даже теперь. Потому напишу статью лишь по делу. Будьте здоровы. Привет Вашим.
Ваш С.Б.
На днях пошлю Вам ругань на Вас С. Гессена в "Речи"[301], это махровый чеснок!
332. С.Н.Булгаков — В.Ф.Эрну[302]<30.09.1911. Москва — Флоренция>
30 сентября 1911 г., Москва
Дорогой Владимир Францевич! Давно собираюсь писать Вам, а сегодня побудила меня к этому Ваша открытка. Здесь все благополучно. Григорий Алексеевич хорош, насколько он может быть, и деловит настолько же. Маргарита Кирилловна прежняя. Князь отсутствует, живет в деревне и лишь наезжает. Очень замедлилось печатание всего, задерживает Павел Александрович и Зейпеля и свою книгу, задерживает Николай Александрович, задерживается Толстовский сборник. Однако теперь я уже начинаю в него верить, ибо есть уже статьи Трубецкого, Зеньковского, Экземплярского, Белого, жду Волжского, кроме того, наши статьи (я, кажется, раскачиваюсь, наконец), даже не считая проблематичного Ельчанинова. А одно время я совсем уже было приуныл о нем. Приступаем к печатанию.