Об отце монографию кончил и уже часть напечатана. Уж не знаю, как вышло, иногда кажется, что порядочно, иногда — что гадко. Вероятно, и то и другое правда. Пока что будьте здоровы. Поздравляю Вас с наступающим новым годом. Любящий Вас С. Алексеев.
342. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[334]<12.12.1911.Москва — Симбирск>
12 декабря 1911 г.
Милый Александр Сергеевич!
Я ужасно виноват перед Вами своим молчанием, но Вы простите меня, если подумаете как я занят. А занят я так: кроме 8 часов в неделю лекций со всеми советами, приготовками, я несу всю работу по "Пути", стало быть, и переписку по Религиозно-философскому обществу, по всему этому волнуюсь, пишу, читаю и пр., а силы и здоровье уже не те, все сердце дает себя чувствовать, хотя и здорово, вот и выходит, что трудно написать частное письмо. Ваше последнее письмо заразило меня, как ни странно, "гражданской скорбью", ибо мысль о голодающих как-то всегда волнует и дает чувствовать преступность своего существования, но никогда у меня это не выражается в дело, а только тупо ноет. Ваши слова о России и проч. слишком страшны и смертны <?], чтобы можно было практически проникнуться пока жив. А грусть, все растущая, вместе со страхом за Россию все усиливается в душе. Ее навевают как-то все, все впечатления жизни, этого убийственного нашего безлюдья, беспочвенности. Одно скажу: цредо эуиа абсурдум.
Мне эти же мысли навевают и дела наши литературные и религиозно-философские. Новых людей почти не является, старые выходят в тираж. Сейчас в "Пути" работать бы и работать, но как-то выходит, что работать некому, а он превращается в систему кормлений и авансов, без злой воли, но по трудности жизни и по слабости.
А положение такое: Григорий Александрович, "директор-распорядитель", совсем болен, просто, начало рамолисмента[335], как это ни грустно, Николай Александрович "ощутил тоску по Италии" и укатил на сезон во Флоренцию,
Довольны ли Вы Толстовским сборником? Я вобщем доволен (мне не нравятся определенно статьи Николая Александровича[338] и Экземплярского[339]; груба, хотя я ее и обламывал, по форме, но хороша по содержанию — Эрна, Белого — тоже не очень нравится, но интересна), сборник все-таки яркий и интересный. Но читаться, конечно, не много будет, хотя и больше Соловьевского. Вообще издания наши идут плохо, а некоторые (вы без труда отгадаете какие) и совсем не идут. Но самое тяжелое здесь для меня, что некому работать как следует, и в тоже время "места заняты". Но тем не менее, дело все-таки идет, хотя и не так, как могло бы идти, и должно идти, и, пока Господь не укажет лучшего, я его не брошу.
Адрес Струве, самый простой — "Русская Мысль"[340], личный же: СПб, Лесной, Б.Спасская, 5, Петру Бернгардовичу Струве. Авва хлопочет, как всегда, хотя силы его сдают понемногу. Недавно мы с ним поцапались немного из-за реферата о. Сергия Щукина, а в сущности, из-за того же, из-за чего всегда, о, конечно, это не нарушает и не должно, и не может нарушить основы наших чувств и отношений.
Мариэтта[341] в П<етербур>ге. Она была и у аввы, и писала ему оттуда, но про нее там идут темные и смутные слухи относительно близости и положения ее при дворе Мережковских. Плюнуть хочется, если верно, хотя не хочется верить. Вообще все-таки для меня здесь не все ясно, кроме того, что она отменила свой пост и стала обращаться с "неверными".