Да, он никогда не станет по-настоящему своим в клане, он всегда будет "уксх мак" - приемыш. Что ж, пускай. Не так важно кровное родство со Скарой для того, кто по своим заслугам, быть может, станет ее следующим вождем.
"Князь стар, и у него нет ни братьев, ни сыновей. Значит, следующим правителем Скары станет тот, кого он назначит своим преемником - а выберет он, разумеется, лучшего воина". Кромахи, сам того не замечая, уже смотрел на молодого Дункана как на соперника...
- Если бы кто-нибудь мог пробраться в Уску и узнать, не готовятся ли Комгаллы к войне! - воскликнул князь.
Каждую весну, когда на пастбища выводили молодняк, начинались набеги. Зимой воины набирались сил, сидя у очагов, зато война кланов вспыхивала с новой силой, едва сходил снег. Воевать удобнее, когда не рискуешь свернуть шею на льду. Скара радовалась весне - и точила оружие.
- Хорошо бы еще разведать, не появилось ли у них новых союзников, - подхватил кто-то. - Говорят, Маккормаки помирились с Комгаллами - те и другие ненавидят нас...
- Лезть в Уску значит идти на смерть, - решительно сказал Энгус. - Только крыса может вскарабкаться по тамошней стене незаметно. К тому же любого чужака в крепости заметят в два счета.
- Ха! чтобы пробраться в Уску, нужны крылья.
Князь с досадой стукнул кулаком по столу.
- Это речи женщин! А я хочу слышать воинов.
Внутренний голос тихонько шептал Кромахи: "Ты говоришь, что люди приняли тебя таким, каков ты есть, со всей твоей гордыней, хоть Гильдас и твердил, что этого-де не может статься? А кто научил тебя быть с людьми, кто примирил с ними? Не Гильдас ли?". Кромахи отмахнулся. "Я ничем не обязан Гильдасу. Он только налагал на меня цепи, ничего не давая взамен. Кем бы я был, оставшись в его убогой хижине, вместо того чтобы явиться на пир в дом князя? Последним из последних, почти слугой, в лучшем случае - наемником, которого кормят и одевают, но не допускают в круг равных. Довольно! Я буду ждать решения Нуаду, как ждал до сих пор, но я не обязан сидеть сложа руки. Меня уже признали равным - не так трудно было этого добиться! Значит, теперь нужно сделать так, чтобы меня признали лучшим. Вряд ли это будет намного сложнее. Сын князя погиб в бою с Комгаллами - значит, ближе всех его сердцу станет тот, кто сумеет наилучшим образом им отомстить...".
- Я могу пробраться в крепость, - негромко сказал он, но отчего-то его услышали все.
- Куда, в Уску? - уточнил Энгус.
- Да.
- Ты ее видел когда-нибудь? Она неприступна.
- Неприступнее, чем Скара?
Энгус замялся.
- Почти, - буркнул он.
Кромахи не стал излишне любопытствовать.
- И как же ты туда проберешься? - спросил князь.
- Это уж мое дело.
И они тоже не стали излишне любопытствовать. В конце концов, у каждого воина своего секреты.
- Что ты будешь там делать?
- То, что ты сочтешь нужным. Я могу пересчитать их воинов и вызнать, нет ли среди них Маккормаков. Могу вызнать, не готовятся ли они напасть в ближайшее время... - Кромахи перевел дух, увидев, что на него смотрят ошалевшими глазами, и продолжал: - Комгаллы не знают меня, я пройду в Уску точно так же, как пришел в Скару - путником, не вызвав подозрений.
Князь помедлил. С одной стороны, Кромахи еще только предстояло делом доказать, что он настоящий воин, и Макбрейн не прочь был его испытать. С другой стороны, посылать на верную смерть того, кто мог оказаться полезен Скаре и выступить за нее с оружием в руках, было нерасчетливо и глупо...
Но Кромахи вызвался сам, и препятствовать тому, кто пожелал рискнуть жизнью, дабы совершить подвиг, старый Макбрейн не мог. Князь лично выразил желание знать положение в Уске... если теперь он будет удерживать своих воинов, такой ли он хороший вождь? Отступать от сказанного - удел труса. И его ли дело спорить с судьбой, которая ожидает смельчака?
Поэтому князь ограничился тем, что сказал:
- Уска далеко не так гостеприимна, как Скара. Кости тех, кто не понравился разбойнику Комгаллу, валяются на камнях у подножья скал.
- Комгаллы убивают тех, кто просит приюта? А как же законы гостеприимства?
Макбрейн вздохнул.
- Есть много способов убить человека, не нарушая закона. Когда тот, кто ночевал в твоем доме, выходит за порог, закон более не хранит его. Его хранят только боги - если вздумают проявить милосердие. Я скажу, что ты должен будешь сделать, если тебе удастся проникнуть в Уску. Ты храбр, сын Бронаг...
У Кромахи вырвался хриплый смех, похожий на карканье - такой странный, что его можно было принять за вскрик.
Когда на стол снова подали мяса и хлеба, к Кромахи подошел Бойд. После того как Брега при всех объявила, что он стал мужчиной, Бойду позволили носить меч и сидеть с прочими воинами Скары - за нижним столом, где теснилась молодежь. Получив оружие первым из своих сверстников, Бойд страшно этим гордился и теперь только и говорил о войне и стычках. Ему отчаянно хотелось отличиться.
- Гильдас вернулся. Он послал за тобой.
Кромахи привстал - и тут же опустился обратно на скамью.
- Передай ему, - сказал он сквозь зубы, - что я приду, когда кончится пир.
Бойд медлил...
- Возьми меня с собой, когда пойдешь в Уску! - наконец попросил он. - Я тебе пригожусь, я умею быстро бегать и ловко лазать. Я лазаю лучше всех в Скаре!
- Нет, - ответил Кромахи. - Я пойду один. Бегать и лазать я умею и сам.
Он вернулся домой за полночь. Гильдас ждал его, сидя у очага и что-то мешая в котелке, совсем как в тот вечер, когда Кромахи в первый раз позвали к князю.
- Князь не отпускал тебя? - с улыбкой спросил Гильдас, положил ложку и встал.
- Отчего же, я сам не хотел уходить.
Гильдас, шагнувший было навстречу другу, остановился.
- Что-то случилось? - тревожно спросил он.
Кромахи с нарочитой беспечностью ответил:
- Нет, ничего.
Гильдас не понимал, в чем дело. Кромальхад не приблизился к нему, не протянул руку... усердно отводя глаза, даже как будто с виноватым видом, но в то же время стараясь держаться горделиво, он подошел к скамье и принялся устраиваться на ночь.
- Послушай, я столько хочу рассказать тебе... - начал Гильдас.
Кромальхад перебил:
- Расскажешь завтра. Я устал и хочу спать.
- Ты не рад меня видеть? - растерянно спросил Гильдас.
Кромальхад молча дернул плечами. И тогда Гильдас не выдержал.
- Ты болен? Тебя обидели в мое отсутствие? Да говори же!
- По-твоему, ты такой сильный защитник, что при тебе никто не посмеет меня обидеть? - насмешливо спросил Кромальхад. - Или, по-твоему, я нуждаюсь в защите и присмотре? Я уже давно не ребенок, Гильдас. Я сам могу за себя постоять.
- Я не сомневаюсь в этом... прости, если обидел тебя своими словами - я сказал не подумав.
Гильдас сел рядом на скамью - и Кромальхад отодвинулся.
- Знал бы ты, сколько я хочу тебе рассказать... в Байле, слушая отца Уисдина, я все время думал о тебе. Мне кажется, он говорил то, что могло бы принести тебе утешение - если ты пожелаешь выслушать...
Кромальхад перебил:
- Он говорил очень интересно, да?
- Да, очень. И...
- Зачем же ты так рано вернулся? Оставался бы там до осени. Или насовсем.
Гильдас внимательно взглянул на друга.
- Я вижу, что ты огорчен и сердит, - медленно проговорил он. - Но ведь я звал тебя с собой в Байл, а ты сам отказался, не так ли?