Он некоторое время постоял над спящими. ЧтС были ему эти люди и их глупые распри - за клочок земли, за украденную овцу? Но Кромахи понимал: если Комгаллы нападут на Скару, он будет сражаться рядом с ее князем, рядом с Дунканом, Энгусом и прочими. У него еще оставался выбор, ведь в случае опасности он мог просто улететь куда глаза глядят. И все-таки Кромахи знал, что никуда не полетит. Если Скаре придется принять бой, он примет его вместе со Скарой.
Ему сказали, что он сильный и храбрый, что он настоящий воин. И он не мог предать тех, кто ему доверял.
Сейчас он тоже ненавидел братьев Маккормаков, хотя они не сделали ему ничего дурного. Кромахи стоял над ними - и отчаянно хотел оставить неизгладимые метки всем трем братьям...
И тут его шеи коснулось холодное железо. Очень осторожно, но так недвусмысленно, что Кромахи понял сразу: делать резких движений не следует.
- Чего тебе здесь надо? - спросил голос.
Потом Кромахи долго бранил себя за то, что попался так глупо. И действительно, ему некуда было деваться. Если бы он, перекинувшись, попытался выскочить в крохотное окошко, его, скорее всего, убили бы, не позволив ускользнуть. Вылететь в дверь тоже не получилось бы, потому что караульные, заметившие, что по дому князя кто-то бродит с плошкой в руках, вошли и закрыли ее за собой... Поэтому Кромахи, подавив желание немедленно перекинуться, просто стоял и смотрел, как ошалелые дружинники спросонок нащупывают оружие, как шевелится в углу занавесь, за которой почивал старый Комгалл.
Ему хотелось и плакать и смеяться от собственной глупости - а еще было очень страшно. Кромахи уже приходилось полагаться на милость людей, но он никогда еще не бывал в их полной власти, когда над ним могли сотворить любое жестокое дело. Комгаллы были настроены отнюдь не добродушно: им очень хотелось знать, каким образом загадочный чужак оказался в их неприступной крепости. Дозорные клялись, что в ворота он не входил. Поначалу обитатели Уски посматривали на незнакомца с опасением и теснились вокруг, не решаясь лишний раз его тронуть - только связали покрепче - но молчание Кромахи наконец разозлило их, посыпались угрозы и брань. Один из Маккормаков ударил первый, так, что Кромахи едва устоял на ногах.
"Нужно дотянуть до рассвета и сделать так, чтобы меня вывели на двор, - мелькнуло у него в голове. - Сова уже улетит, а стрела, быть может, не догонит. Только бы дотянуть...".
У Комгаллов были крепкие кулаки. Впрочем, Кромахи отдал должное воинам Уски: для начала побили его не слишком сильно, так, дали понять, что дальше будет хуже. Как только он оказался на полу, князь велел своим людям отойти. В конце концов, пленник должен был еще ответить на вопросы. Дождавшись, когда Кромахи сядет, старый Комгалл медленно и внятно спросил:
- Кто ты такой? Как пробрался в крепость?
Кромахи молчал.
- Дайте ему вина, - велел князь и вновь обратился к пленнику: - Если ты скажешь сам, тебя больше не будут бить. Кто ты? Тебя подослали к нам?
Тот сидел неподвижно, ссутулившись, и только исподлобья посматривал по сторонам. Старший Маккормак замахнулся - князь остановил его.
- Не так! Ты убьешь его, а толку не будет. Тащите жаровню.
Кромахи вздрогнул...
Если здесь его изувечат, он не сможет лететь, даже если потом окажется во дворе.
- Я буду говорить, - хрипло сказал он - так неожиданно, что старый Комгалл отступил на шаг. - Я покажу то место, где поднялся по скалам.
- Ты врешь! - крикнул кто-то. - На Уску невозможно влезть! Многие пытались - и все они сорвались и разбились насмерть.
- Я покажу это место, - повторил Кромахи.
Еще не рассвело, недостаточно рассвело, но что ему оставалось делать? Только надеяться, что сова соскучилась ждать и давно улетела, что его выведут на стену и не будут держать, что он не запутается в веревках... Всё было против него, и Кромахи знал, что наверняка погибнет, разбившись о скалы, если попытается выполнить то, что задумал - но лучше погибнуть так, чем под пытками в разбойничьем гнезде.
У него не было выбора.
Или был? Остаться или улететь, жить или погибнуть, рискнуть или сдаться, рассказать всё Комгаллам в надежде на милость... Кромахи мысленно усмехнулся, шагая со связанными руками по стене: в последнее время он только и делал, что выбирал.
Значит, вот как живут люди? Тяжелое же это бремя... Мало того что они слабы и уязвимы, так им еще постоянно приходится выбирать, в основном между плохим и худшим. Сделай шаг вправо - сорвешься в пропасть, шаг влево - умрешь другой смертью, может быть еще более мучительной.
Внизу, под стеной густо клубился туман, и Кромахи показалось, что он нашел просвет - там скала обрывалась отвесно, и, насколько хватало глаз, не торчало ни валунов, ни деревьев. Но его человеческих глаз хватало не так уж намного - кто знал, какая опасность таилась среди клочьев тумана? Было не светло, а серо, до настоящего восхода оставалось не меньше часа.
- Здесь, - сказал Кромахи и остановился.
Воины остановились тоже и стали вглядываться в туман. Кромахи никто не держал, а тот, кто стоял ближе всех к нему, отступил на шаг... и тогда он, оттолкнувшись, бросился вниз головой со стены.
Комгаллы оцепенели от неожиданности, и никто из них не успел пустить стрелу вдогонку. Кромахи, слыша за спиной их крики, нырнул в туман, как ныряют с лодки в воду - раз, два, три! - веревка соскользнула с крыльев, он тяжело хлопнул ими и вовремя разминулся с опасным каменным уступом, который как раз выдвинулся из тумана ему навстречу. Именно об этот уступ он наверняка разбился бы в человеческом обличье. Помятый, раненый, с растрепанными крыльями, Кромахи почти не мог лететь - только поймать ветер и благополучно спуститься. А там, отдохнув и дождавшись утра, он полетит домой, в Скару...
И тут он снова услышал над собой проклятый знакомый звук.
Сова таки дождалась его.
Кромахи больше не превосходил ее ни быстротой, ни ловкостью, она неминуемо должна была догнать и схватить усталого, обессилевшего ворона. Кромахи понял: нет смысла увертываться и вилять, на сей раз сова окажется сильнее. И, как только внизу показалась черная земля, как только закончились торчавшие из каменной стенки валуны, он перекинулся прямо в воздухе, не дожидаясь, когда его ноги обретут опору.
Человеческое тело Кромахи преодолело оставшееся до земли расстояние и гулко ударилось подошвами оземь. Поверхность была неровная и каменистая; он, враз отяжелевший, приземлился почти наугад, не выбирая места - и правая щиколотка хрустнула, а левая остро заныла. От боли Кромахи чуть не потерял равновесие, но медлить было некогда - сова настигала его...
...и в тумане перед ней выросла человеческая фигура. Сова не успела свернуть, она лишь суматошливо захлопала крыльями по воздуху, пытаясь остановиться - и получила такой удар кулаком в грудь, что отчетливо послышался треск. Испустив сдавленный крик, сова кое-как перевалила за груду камней и исчезла из виду. Может быть, там она и упала - Кромахи этого не никогда не узнал.
Ковыляя, он сделал несколько шагов в сторону, и силы покинули его окончательно. Кромахи понял, что далеко не уйдет. Стиснув зубы, цепляясь руками за землю, он почти на четвереньках дотащился до большого камня и сел, чтобы отдышаться. Собраться с духом, может быть соорудить костыль, во всяком случае - понять, сломал он ногу или только подвернул. Близко, слишком близко от Уски, но что делать?
Он смертельно устал, не мог ни идти, ни лететь. Хотя бы полчаса отдыха...
Под чьими-то шагами неподалеку заскрипели камни. Послышались голоса. Кромахи встрепенулся: похоже, старый Комгалл послал кого-то из своих людей поискать под стеною тело. Вероятнее всего, князь Уски не сомневался, что загадочный чужак разбился насмерть, но вождь должен быть слишком беспечным, чтобы не удостовериться собственными глазами... Голоса приближались, Кромахи различал уже отдельные слова - да, воины искали его и переговаривались между собой вполголоса, с опаской. А он, в полном изнеможении, сидел на камне, совсем близко, и не мог двинуться с места, даже если бы пожелал. В человеческом обличье он никуда бы не делся, а в птичьем... в предутреннем тумане наверняка таились еще совы и другие опасности. Кромахи вдруг охватило какое-то странное отупение; ему стало все равно, что его сейчас найдут, потащат обратно в крепость или попросту убьют на месте с перепугу, внезапно обнаружив живым.