Однажды ночью Гильдас разбудил Кромахи и позвал на стену. Все взрослые обитатели Скары уже толпились у обрыва, вглядывались вдаль, в холмы, и переговаривались. Кромахи посмотрел туда, куда показывал Гильдас, и увидел в темноте цепочку размытых желтых пятен.
Это горели костры.
- Комгаллы? - вполголоса спросил он.
- Видишь, обнаглели так, что даже не сторожатся, - сказал с другого бока Дункан. - Быть войне. Князь велел зажечь сигнальный огонь, но с моря пришел туман - Ландэйны и Скирвинги, быть может, попросту ничего не увидят.
До света так никто и не ушел, пока князь не велел лишним убираться. Скара, скрепя сердце, занялась своими делами, но то и дело люди подходили к обрыву, чтобы взглянуть на стан Комгаллов, разбитый на пустоши. Сырой туман висел целый день, и только вечером, когда огни вражеского лагеря загорелись вновь, стало ясно, насколько они приблизились за день. Комгаллы не спешили - они развлекались охотой, пировали у своих костров и потихоньку двигались вперед, зная, что Скара никуда не денется. Впрочем, слишком далеко поодиночке они все-таки не отходили. До Скары доносились порой песни и воинственные кличи: Комгаллы подбадривали себя перед грядущей стычкой. Дункан не находил себе места и все просил у князя разрешения подкрасться в темноте поближе и выстрелить на голос - парень клялся, что обязательно в кого-нибудь попадет и успеет унести ноги. Князь не сомневался, но запрещал: нечего ворошить осиное гнездо без особой нужды.
На следующее утро в ворота Скары ударился камень, пущенный из пращи. Сделано это было просто так, из чистого озорства - и с вызовом. Комгаллы пришли воевать - и на Скару они смотрели как на добычу.
- Здесь полсотни мужчин и юношей, - сказал Энгус.
- Я соберу две дюжины женщин, которые хотят и могут взяться за оружие, - добавила Брега. - Они не уступят своим мужьям и братьям.
Князь одобрительно кивнул.
- Пусть вооружаются все, кто способен носить меч и щит.
- Многие мальчики захотят сегодня стать мужчинами.
- Тем, кто прожил тринадцать зим, я позволю встать на стену. Собирайте воинов! - велел князь. - Я пойду к воротам, говорить с Комгаллами.
Раздался сиплый звук рога: Комгаллы вызывали осажденных на переговоры. Жители Скары торопливо повалили на утесы. Старый Комгалл, подбоченившись, как король стоял на медвежьей шкуре, брошенной ему под ноги, в окружении четырех рослых молодцов. Вторая шкура, волчья, сцепленная лапами на груди, свисала с иссохших плеч старого вождя. Он снарядился на войну, как положено - и горделиво выставлял напоказ многочисленные боевые шрамы. Щеголяли отметинами и стоявшие вокруг молодцы, к тому же раскрасившие себе лица полосами синей и белой глины. Кто-то застучал мечом о край щита, и это подхватили все. Зловещий грохот перекатывался над равниной, пока Комгалл не вскинул руку. Тогда немедленно воцарилась тишина.
- Макбрейн из Скары! - крикнул Комгалл. - Ты слышишь меня?
Князь Скары появился на скале над воротами.
- Слышу, старый разбойник, - ответил он и тоже выпятил грудь, исполосованную шрамами, словно подзадоривая кого-нибудь из Комгаллов выпустить стрелу или метнуть дротик. - Чего тебе надо?
- Открой ворота и выходи драться в поле, - потребовал Комгалл. - Довольно тебе отсиживаться в крепости. Выводи своих воинов, померяемся силами.
Макбрейн угрюмо посверлил взглядом сыновей Маккормака.
- Я гляжу, ты привел не только свой клан. Ты вообще умеешь драться честно?
Комгалл ухмыльнулся.
- Если боишься проиграть, я, так и быть, велю половине моих воинов постоять в сторонке, чтоб наши силы сравнялись.
- Я не боюсь проиграть! - рявкнул князь.
- Тогда выходи. Вели женщинам запереть ворота за твоей спиной, чтоб никто из нас не прокрался в Скару, пока вы будете заняты битвой! Обещаю, мы не подойдем к воротам, пока хоть один воин Скары будет держаться на ногах!
- Иными словами, они сначала перебьют нас всех, не дав укрыться за воротами, а потом пойдут на приступ, - мрачно сказал Энгус. - Тем, кто прожил тринадцать зим, сегодня придется защищать своих матерей, когда Комгаллы войдут в Скару. Потому что все мы ляжем тут, на равнине перед крепостью.
- Мы не впустим их, - негромко произнесла Брега. - Пока останется в живых хоть одна женщина, способная сбросить со стены камень, Комгаллы не войдут в Скару. А если они все-таки сломают ворота...
- Тогда мы сами бросимся со стен, - дрожащим голосом сказала юная Мэрид, ее ученица.
Брега погладила девочку по голове.
- Макбрейн! - крикнул Комгалл. - Заклинаю тебя именем Нуаду, выходи в поле - иначе именем Нуаду я тебя прокляну, если ты этого не сделаешь! Выходи, или о тебе сложат злую песнь, которая навлечет бесчисленные беды на весь твой род! Ты хочешь этого, трус Макбрейн?
Князь Скары побледнел...
Иннес бросился к нему.
- Князь, умоляю, скажи, что тебе не страшны проклятия, - быстро и негромко заговорил он. - Скажи, что тебя и твой род охраняет сила, которая могущественнее Нуаду и злых песен! Запри покрепче ворота, и пусть себе лезут на утесы, если им угодно. А мы тем временем, благо туман разошелся, зажжем сигнальный костер и пошлем птиц с весточками к Ландэйнам и Скирвингам. Они наши союзники, они так же, как и мы, ненавидят Комгаллов. Только не выходи в поле! Их больше, они именно этого и ждут - тогда Скара погибнет!
Макбрейн оттолкнул его - без злобы, но очень решительно.
- Ты хочешь, чтобы я отдал себя под покровительство твоего бога? Но мой покровитель - Нуаду, и, боги свидетели, я не отрекусь от него в минуту опасности, даже если мне грозят его именем. Если я не выйду в поле биться с Комгаллами, Иннес, сын Сигдха, меня опозорят и засмеют по всей Шотландии, и ты это знаешь. Оставайся верен своему богу, а я останусь верен Нуаду. Твой бог тоже наверняка не терпит отступников.
Иннес молча склонил голову.
- Твоя воля, князь.
Князь обвел взглядом воинов Скары.
- Вы пойдете со мной или желаете остаться здесь? - глухо спросил он. - Быть может, я веду вас на смерть, зато нашим уделом не станут проклятие и позор.
- Мы пойдем с тобой все! - крикнул Дункан.
Князь обернулся к Иннесу.
- Это не моя воля. Это воля Скары. Впрочем, если твой сын желает, он может остаться в крепости. Никто не упрекнет его в трусости, таково мое слово.
Иннес стиснул зубы...
- Мой сын не боится ни проклятия, ни смерти, - проговорил он. - Его судьба - судьба Скары, князь. Всё в руках Божьих.
Тогда Макбрейн впервые улыбнулся.
- Ты прав, сын Сигдха. Боги лучше нас рассудят, кому жить, а кому умереть.
- Ты идешь, Макбрейн? - заорал Комгалл. - Клянусь, мы дадим вам выйти и подождем, пока женщины запрут за вами ворота. Каких еще уступок ты хочешь? Мне надоело ждать здесь и мерзнуть. Не испытывай мое терпение!
Князь Скары повернулся к дозорным.
- Открывайте ворота. Мы принимаем бой.
Комгаллы сдержали слово: они дали воинам Скары выйти из ворот и выстроиться на равнине. Кромахи стоял во втором ряду, а рядом с ним - Бойд, дрожавший от страха и от нетерпения.
- Ты не жалеешь, что получил меч, прежде чем успел вырасти и набраться сил? - спросил Кромахи.
- Н-не жалею.
Гильдас, стоявший с другой стороны, с коротким мечом и круглым щитом, беззвучно шевелил губами, глядя поверх голов. Кромахи знал, что тот молится.