- Да.
- Но почему? Я ведь упоминал, при тебе упоминал, насколько этот мир... ущербен. Чего ради, ты ведь мог выбрать самый лучший, ты ведь мог выбрать... совершенно любой...
Говорить было неудобно. Во сне мы обменивались мыслями, как будто бросали друг другу мячик. И твои были такими теплыми, такими нежными, такими... Господи, ты ведь и правда мог сделать выбор, превосходный выбор, ты мог родиться там, где все любили бы тебя одного, превозносили бы тебя одного, молились тебе...
Эстамаль нарисовал на белом песке силуэт кита. Получилось коряво, но вполне узнаваемо. Чуть ниже легла витиеватая руническая надпись; юноша косился на нее добрую минуту, прежде чем до него дошел смысл.
«Из ладоней твоих просыпается в ночь...»
- Не надо, - попросил юноша. - Я и так... помню.
Спустя миг руны были стерты.
Россыпь чешуек на правой скуле. Россыпь чешуек на виске; вертикальные тонкие линии в густой зелени. И в ней же плавает желтизна, искрами, нет - каплями, но ей не выплыть, не одержать победы.
Потому что и ей Эстамаль - абсолютно противоположен.
- Ты пересекал границу Безмирья, - сказал он. - Ты искал меня. Ты во мне нуждался. Ты ведь не прогонишь меня - сегодня, когда я, наконец, добрался до твоей пустыни, до твоего песка, до тебя - живого? Ты ведь сам... позвал меня. Разве нет?
Я спал, отчаянно подумал Кит. Я всего лишь спал. Во сне мои слабости куда сильнее меня. Я не верил... не предполагал, что мои слова покажутся тебе такими важными. Я не предполагал, что человек, пересекший эту границу, вызовет у тебя хоть какой-нибудь интерес...
Маленький светловолосый мальчик. Яркая зелень под ресницами.
- Кит, - весело повторяет он. - Для меня ты будешь Китом.
- Да нет же! - бесится юноша. - Тик, банально - Тик, не сочиняй такие дурацкие прозвища!
Мальчик удивленно округляет свои потрясающие глаза:
- Да разве оно дурацкое? А по-моему - самое лучшее на свете...
Он следил за тем, как меняется выражение лица юноши, с каким-то невольным страхом. Он различал, как этот невольный страх образует первую ледяную глыбу между драконом - и тем, кто был причиной его появления.
- Мы встретимся... еще когда-нибудь?
Вопрос неизбежен. Я не в силах уйти, зная, что твое «Кит» и твое «самое лучшее на свете» прозвучит единожды - и навеки затихнет. Я не в силах уйти, зная, что больше тебя не увижу, не услышу и...
Маленький светловолосый мальчик радостно машет ему рукой:
- Конечно! Если ты будешь меня ждать, я приду сюда завтра!
Кит закрылся рукавом свитера, как щитом.
В Безмирье холодно и полутемно. В Безмирье звенят, перетекая в ноты, голоса привидений, но я легко, до одури легко цепляюсь лишь за один голос. Твой мелодичный, невозмутимый, согревающий...
- Вот, а потом они заявили, что я страшный. Что если я - драконья душа, то все мое нутро должно ограничиваться двумя обликами. Это проблема, да? Получается, я неправильный?
Маленький светловолосый мальчик хмуро толкал ногтем крохотного бесплотного духа, испуганного присутствием двух... ну, почти людей. Дурак, если тебя так уж пугают наши тени, какого черта ты вообще к ним приполз?
- Они ошибаются, - негромко возразил Кит. - Слышишь? Ты правильный. Куда правильнее каждого, кто живет за этими рубежами. И каждого, кто живет с снаружи.
- А ты? - упрямо гнул свое мальчик.
- А я... - Кит выдохнул, будто его ударили в живот. - Лучше не спрашивай о том, кто я, ладно?
- Мне нравится быть человеком, - серьезно сообщил Эстамаль. - Тело не такое тяжелое. Крылья не толкают меня вниз... и нет никакой брони. Мне нравится быть таким же уязвимым, как ты.
Потом он уснул.
А потом - потянулись короткие, непередаваемо короткие дни.
Восемь столетий без тебя, и всего лишь одно десятилетие - с тобой.
Этот ли мир, или его ближайшие соседи, или мир Веста, или какой-то еще - несправедлив. И низок, угрожающе низок. Ты умеешь летать высоко, высоко над его грязью; у меня же нет крыльев. У меня их нет, мне остается разве что стоять на песке - на моем непокорном, бесполезном, отказавшем песке. И, запрокинув голову, следить за твоей крылатой фигурой - в синеве неба.
По крайней мере, я создал его кусочек. Совсем крохотный, такой, что всех твоих сородичей в нем не уместить. Но главное - ты можешь им пользоваться, ты можешь ловить его потоки, парить, висеть над бирюзовой полосой моря.
Ты - можешь. А я - не могу.
Пересечь рубежи Безмирья. Какая разница, кто меня за ними ждет - кровожадные вампиры или драконы? Я всего лишь боялся, что останусь один, совсем один - и не выдержу, и сойду с ума, хотя целых восемьсот лет я добивался этого одиночества. Целых восемьсот лет я добивался непонятно чего, и в итоге получил - тебя.