Эста приподнялся на локтях, внимательно посмотрел на Кита сквозь оранжевые танцы пламени.
- Ну, - протянул он, - если тебе так уж не из чего, ты можешь сотворить его из меня.
Юноша ненадолго притих.
- Ты никогда не умрешь, - напомнил он.
- Угу.
- Твои мысли станут материальными...
- Хорошо.
- И, наверное, ты будешь очень одинок, - запинаясь, довел дело до конца Кит. - И несчастен.
Эста улыбнулся:
- Рядом с тобой?[1]
Огонь потрескивал, алые угли в его недрах завороженно следили, как чуть выше, в редком сером дыму, соединяются две ладони. Тонкая мальчишеская, обтянутая красной лентой от большого пальца к мизинцу - и чуть шероховатая драконья.
...и были - звезды, но уже не в руках, а в синем ночном небе. И небо раскинулось, как огромная сеть, над новорожденным, хрупким еще миром - десятки земель, сначала необитаемых, новые, не оскверненные драконами острова, архипелаги, скалы и пустоши, зеленые леса, горы, подземные тоннели, дворцы, парки, улицы...
Луна - блеклое слепое око в разрыве туч.
Солнце - обжигающе-белое.
Город возвышается над склонами горного хребта - великолепный город, скопление крыш и куполов, шпилей, башен и витражей...
Лес мягко шелестит ветками, соприкасается листвой с ледяным океанским ветром, совы таращатся на траву из его раскидистых крон - пора охотиться, пора ужинать...
Хитрая лиса крадется по звериной тропе - за какой-то мелкой добычей, но ее разум не замутнен помыслами о крови, ее ведет охотничий азарт...
Человек улыбается человеку - нежно и ласково, и его душа - вместилище такой бури, что впору от нее убегать, но Кит замирает от восторга - Эста, как, объясни, как все это помещается в тебе, откуда оно в тебе зародилось? Настолько живое, настолько чистое - объясни, как?..
...счастливый, он засыпал, прижимаясь левой щекой к меховому воротнику плаща. И новорожденный мир шумел вокруг него, гремел гортанными голосами чаек, полыхал небесными светилами, принимал первые порывистые ветра - не те, что бились от пустыни до драконьего острова, а протяжные, вечные, соткавшие себя над Сумеречным морем...
Ему снились перепончатые крылья, на сгибах покрытые чешуей. Ему снился дракон - высоко-высоко над Харалатом, ему снились эрды - вот сейчас они любопытно заглядывают в телескопы, пока иные расы на Тринне и Мительноре не смеют и вообразить, что такой прибор существует...
Равновесие. Это называется - равновесие.
Или нет?..
Кит проснулся - и дракона рядом не обнаружил. Только воротник походного плаща, одинокую чешуйку и дым над углями - от костра не осталось ничего, но он по-прежнему хотел жить.
Кит проснулся, и накануне сотворенный мир обрушился на него, как снаряд. У Веста, помнится, были такие вот снаряды - люди безжалостно убивали своих сородичей, размазывали тонким слоем по какой-нибудь обреченной планете, и кружились в невесомости раздавленные, в клочья разорванные корабли, остовы орбитальных станций - и те мертвецы, которым повезло уцелеть, а не быть скоплением грязных атомов на каком-нибудь железном осколке.
Под носом стало горячо и мокро. Кит вытерся рукавом - на манжете заблестели яркие багровые пятна.
Горло как будто стиснула чья-то латная перчатка. Того и жди - под ней хрустнут, ломаясь, позвонки.
И в этот момент ему стало до безумия страшно.
Мир был огромен.
Неописуем.
Невозможен...
А Эсты в нем... уже не было.
Только плащ, старый походный плащ, одинокая чешуйка и костер, погасший перед самым рассветом.
- Нет, - прошептал Кит. - Неправда. Я не верю, ты бы... ты бы ни за что меня не оставил... кто угодно, кто угодно вместо тебя - но не ты...
Над берегом вопили чайки. Накатывалось море на промокший песок - на покорный, полностью покорный песок, вон, неподвижно валяется под ногами, готовый через какой-то миг - сойти с ума, потерять всякое представление о том, что нормально - и что нет.
Кит закашлялся. Во рту стоял тошнотворный железный привкус; кровь бежала, не переставая, катилась по губам, падала вниз крупными солеными каплями. Почти такими же солеными, как морская вода.
Думай, приказал себе юноша. Думай, где он может быть. Куда его занесло - по моей вине, во славу моих желаний, куда его занесло, его - жертву, добровольную, великодушную жертву...
И понял.
И догадался.
Маленького драконыша выбросило на берег весной, в компании сотен полудохлых медуз. Но, в отличие от них, он еще дышал, и тяжело вздымались покрытые чешуей бока...
Дыши, умолял его Кит. Пожалуйста, несмотря ни на что, будь сильным - дыши, я помогу, я вытащу, я все исправлю. Я клянусь тебе, я исправлю - дыши, дождись меня, ну же, Эстамаль...