- Болит? - не выдержал Мартин. - У меня в кармане есть...
- Анальгетики, - продолжил за него Дик. - Я помню. Спасибо.
Основной пилот «Chrysantemum-а» не выдержал и уставился на свои кроссовки.
- Мне плохо без тебя, - едва слышно пробормотал он. - Поправляйся, пожалуйста, поскорее.
Штурман виновато искривил губы:
- Прости.
Туманность поредела и выцвела, как брошенное хозяйкой полотенце. Ассоциация была дурацкая, но Дику почему-то ярко нарисовалась эта картина: полотенце лежит на столе посреди двора, ведь летом куда приятнее обедать на улице, чем в доме. Хозяйка уезжает, у нее возникли важные, срочные дела, а солнце уверенно ползет по синему небу, роняет вниз горячие лучи, и покинутое полотенце ловит их своими крохотными волокнами, чувствуя, как выгорает ненадежная фабричная краска. На нем изображена, к примеру, лесная поляна; сейчас так мало осталось полян, лесов и природы вообще, что полотенце грустит о потере даже мимолетного их образа...
О да. Страшно дурацкая, повторил про себя Дик.
Мартин тоже покосился на черную дыру иллюминатора. Туманность почти пропала, а на ее жалких останках белыми пятнами проступали крупные лохмотья снега. Снег вертелся, кружился и складывался в изогнутые спирали, хотя какой может быть ветер в космосе, какой может быть ветер в...
Мартин поежился. Дрогнули его плечи - его широкие, сильные, но такие бесполезные плечи.
Дик напрягся, негромко выругался и вытащил из кармана рабочей куртки серое маленькое лезвие. Не глядя, полоснул себя по левому предплечью; кровь потекла - блеклая и неторопливая, такая же уставшая, как ее владелец.
Красные капли на белой коже.
Мартин жадно подался ему навстречу, не сводя с раны восторженных глаз. Кровь текла - он провел по ней пальцем, размазал еще больше, глубоко вдохнул ее запах. Железо, терпкое железо, от него сводит челюсти и становится как-то неуютно, как-то слегка тревожно.
Зато упоительно горячо, сонно подумал Дик. Мартину от него становится горячо. Там, где льется чужая кровь, снегопад не имеет власти над приятелем хакера; он тает, беспомощно и печально тает, угасает в багровом цвете разлитых по обшивке луж. Он тает...
А ведь были и славные, светлые, по-настоящему добрые времена. У Мартина - были; у него были родители и друзья, блестящие перспективы, шансы на богатое и счастливое будущее. У него было все, но я сломал, испортил, испоганил единственного человека, рискнувшего не испугаться моих амбиций. Я сломал, и теперь отвечаю за эту сломанную игрушку, за эту сломанную надежду, за эту сломанную судьбу. Она виснет на мне, как виснут кандалы на пленнике подземелий, но пленники жаждут от них избавиться, а я покинуть Мартина - не способен. Ведь...
Талер не спал.
По крайней мере, это было вовсе не похоже на сон.
Темный гостевой зал в каком-то особняке; помнится, таких было много на Delre-15 и Mira-22. Только там под колоннами стояли дамы в пышных старомодных платьях и мужчины в черных костюмах, и Талер со своей полицейской формой резко выделялся на их фоне. А здесь... не было никого, кроме его же собственного отражения в зеркале - высоком, от пола до потолка, и закованном в узорчатую деревянную раму.
Внутри зеркала тоже был Талер.
Или... вовсе не он.
Такой же высокий и худой, как хозяин «Asphodelus-а». Такой же голубоглазый. С таким же глубоким незаживающим шрамом - багровой полосой от виска вниз...
Но взгляд у него был другой - жесткий и неукротимый, как... у преступника.
Настоящий Талер внезапно понял, что лежит на полу, и что пол -холодный. Он хотел подняться, но резкая боль вынудила его бесславно рухнуть на четвереньки, и рвотный позыв так уверенно скрутил ослабевшее, охрипшее горло, что на какое-то время капитан корабля утратил всякое представление о том, где и почему находится.
- Встань, - ледяным тоном бросил тот, неукротимый Талер из мутноватого стекла. - Не позорься.
Голос у него был такой вкрадчивый, будто насмешка над этим, раненым капитаном Хветом приносила двойнику несказанное удовольствие.
- Ты... вообще... кто? - процедил мужчина, силясь как-то сосредоточиться на вроде бы таком чужом, но и таком привычном лице.
Оно странно исказилось:
- Я - это ты. Не трудно, по-моему, догадаться.
- Что-то мы... не похожи.
Отражение хитро улыбнулось.
- А разве мы кому-то что-то обязаны? Лично я не хочу быть на тебя похожим. Валяешься по горло в крови, рука у тебя сломана, оружия при себе нет. Неужели ты не мог... не знаю, ну хотя бы шпильку в боковые швы рубахи засунуть? Неужели не мог сам напасть на этого Мартина Леруа - не дожидаясь, пока он выведет тебя из игры? Белая Медведица уже далеко, пленники уже спасены. Теперь пора бы спасти самого себя, ты так не думаешь?