«Моей полиции», - глухо повторилось у Талера в голове. С трудом ворочая какими-то не своими губами, он прошептал:
- Ты... император?
Шель расхохотался - задорно, весело. Сложная прическа дрогнула, но удержалась благодаря серебряным шпилькам и заколкам.
- Дурак, - произнес он. - Какой император? Императору никто не позволит разгуливать по саду без охраны и почетного эскорта. Я - сын главы имперской полиции. Мой отец тяжело болеет, и, вполне вероятно, скоро я сменю его на посту, потому что все его таланты я унаследовал, а тонкостям работы он обучил меня сам. Да ты не бойся, - Шель похлопал Талера по спине, словно рассчитывая выбить страх из его души, - я ничего не имею против Сопротивления. Наоборот, мне надо кое-что с тобой обсудить. Не возражаешь?
Он схватил Талера за локоть и едва ли не силой потащил к таверне, мечтательно улыбаясь, будто юноша был его драгоценной супругой. Талер попробовал намекнуть, что Шель ведет себя странно, однако сын главы имперской полиции лишь сдержанно отмахнулся.
В таверне было шумно и пахло дешевым самогоном - компания уличных торговцев отмечала чей-то день рождения, провозглашала тосты, обменивалась всякими безделушками - на счастье. Шель жестом поманил к себе хозяина заведения - сухощавого мужчину в черном переднике, - и велел:
- Две порции картофеля с мясом, два кубка виноградного сока и, если есть, блюдо шоколадных конфет. Я люблю конфеты.
- Насколько я помню, вы вообще никогда себе не изменяете, господин, - рассмеялся мужчина. - А яблок не желаете? Только вчера получили, свеженькие, кислые. Не та сладкая дрянь, что на прошлой неделе вы изволили скормить свиньям...
- Давай, - благодушно кивнул парень. - И передай, пожалуйста, своей кухарке, что если она опять недосолит мясо, я подожгу юбку у нее на заду и заставлю отработать всю смену с голыми ягодицами. Спасибо.
Мужчина, предвкушая девичью реакцию - кухарке было едва за двадцать, - скрылся. Шель хлопнулся на стул - совершенно не благородным, лишенным всякой грациозности движением, -и скомандовал нерешительно застывшему Талеру:
- Садись, чего встал-то?
Юноша сел - так медленно и осторожно, будто стул мог его ужалить. Шель сердито нахмурился:
- Не паникуй. Я же сказал - мне надо кое-что с тобой обсудить, и я ничего не имею против...
- Сопротивления, - закончил за него Талер. - Я еще не забыл. Просто... твое появление было таким неожиданным, да и никто ни разу не обращался ко мне, словно я работаю наравне с родителями. Послушай, - он наклонился вперед, будто опасаясь, что сквозь крики пьяных торговцев кто-нибудь посторонний различит его слова, - я ведь никогда не принимал участия... ну, сам понимаешь. Ты уверен, что я достоин...
- Ты достоин, - перебил его Шель. - Если я не ошибаюсь... если я правильно растолковал твое поведение... ты не одобряешь мирные взгляды своих родителей. Это хорошо. Это... впечатляет. Мой отец давно говорит, что если твои мама и папа не откажутся от попыток убедить империи в безобидности разумных рас и не рискнут применить жесткие меры, Сопротивление рассыплется, подобно карточному домику. Так?
- Так, - с замиранием сердца подтвердил Талер.
- Мое предложение, - Шель одобрительно покосился на двери кухни, откуда хозяин таверны лично выносил тусклый бутыль с виноградным соком, - таково: ты все изменишь. Ты, и никто иной, кроме тебя. Я дам тебе все, - он покрутил между пальцев изящную вилку, - все, о чем ты меня попросишь. Ради эльфов. Ради драконов. Ради детей Вайтер-Лойда, будь они тысячу раз неладны. Редкие документы, оружие, информацию... все, что можно раздобыть, будучи главой полиции. Как тебе такая идея?
Он невозмутимо нанизал на четыре зубца обжаренную в курином жиру картофелину и надкусил.
Талеру стало не по себе.
- Но... мои родители...
- Тебе нужно всего-то с ними поговорить, - пожал плечами Шель. - Я не сомневаюсь, что они поймут. Они ведь умные люди, правда? Но если ты так уж боишься их негодования, я дам тебе время. К примеру, недели две, тебе хватит?
Юноша торопливо кивнул. Бороться во имя добра, во имя справедливости, во имя спасения жизней - предложение Шеля было чертовски заманчивым, особенно если учесть, что Талеру стукнуло всего тринадцать, а какой мальчишка в тринадцать лет не мечтает стать великим рыцарем и прославиться на весь мир? Даже если в данном случае «весь мир» тянется от южного берега Карадорра к северному, а там обрывается скалами и падает в океан...
Однако поздним вечером супружеская пара Хвет вернулась в таверну и сообщила хозяину, что немедленно уезжает.
Талера это потрясло. Он сопротивлялся, пока отец не влепил ему звонкую пощечину, а мать не расплакалась - испуганно, будто за ней вела охоту личная императорская гвардия. Отец, впрочем, тут же извинился и пояснил, что ему и его жене грозит нешуточная опасность, и поэтому непременно нужно уехать - хотя бы на денек, куда-нибудь подальше от Нельфы. Ладно? Юноша молча подхватил свою сумку и подумал, что никогда его не простит - ни за удар, нанесенный сгоряча, но без жалости, ни за поспешные, трусливые уговоры - давай отсюда уедем, давай, давай...