Господин Эс откинулся на спинку дивана:
- Понятно.
Тельбарт нахмурился.
Утром господину Эсу решительно не хотелось покидать постель, и он валялся под одеялом, прикидывая, не растечься ли по кровати грустной весенней лужицей. Полночи ему снилось, что Кит разгуливает по Лаэрне в компании какого-то голубоглазого типа со швами на правой скуле и шее, и что этот голубоглазый тип рассказывает Киту вовсе не те вещи, какие следовало бы. Полночи он успокаивал себя, гладил шероховатыми ладонями по плечам и шептал, что скорее мир треснет и развалится, чем хозяин пустыни влезет в подобные приключения - и все равно жаждал поторопить лорда Сколота, отменить его странствие по Тринне и вернуться домой.
К обеду выяснилось, что кататься по Этвизе, Талайне и Вилейну лорд ни в какую не желает. Он не испытывал ни любви, ни привязанности, но почему-то был искренне задет персоной госпожи Эли.
- Господин Тельбарт, - наклонилась над королевским ухом девушка, улучив момент во время полуденной трапезы. - У вас нет какого-нибудь мужского украшения? В идеале - кольца, но подойдет, по сути, что угодно. Ваш запасной венец, браслет или, допустим, серьга.
- При всем уважении, - улыбнулся Его Величество, - свой запасной венец я лорду Сколоту не подарю. Но я обещаю поразмыслить, не найдется ли в моем замке чего-то подобного.
Эли по-дружески чмокнула его в бледную щеку:
- Спасибо!
- ...по-моему, их отношения какие-то нездоровые, - печально заметил господин Эс, провожая своего приемыша таким взглядом, будто юноша его предал и забыл. - Давайте срочно отправим госпожу генерала на какую-нибудь войну, а Сколота я стукну кочергой по затылку и увезу на Карадорр. Скажу, что на него напали какие-нибудь наемники, или сама госпожа генерал, или вообще вы, потому что вы не намерены их благословлять.
- А по-моему, это будет жестоко, - возразил Тельбарт.
Мрачноватые весенние дни сменялись один другим. Со склонов Альдамаса повеяло первым настоящим теплом, лужи высохли, дожди закончились, и Драконий лес покрылся белыми, голубыми и оранжевыми цветами. Где-то распускались крокусы, где-то клочками небесной синевы поднимались над прошлогодней листвой подснежники, а где-то гордо пламенели желтые солнышки эрантиса.
Лорд Сколот читал книги, предоставленные королем, принимал участие в наспех устроенных, неуклюжих состязаниях, ощутил себя центром грандиозного пира и получил официальное звание «друга лесного племени». Сам он хайли друзьями не называл, но вежливая, чуть растерянная улыбка не сходила с его губ, да и результаты состязаний были забавными - никто не смог превзойти юношу в точности, но никто и не загрустил по этому поводу. Напротив, проигравшие радостно приготовили шашлык и принялись угощать им всех, кто попадался им под горячую руку - в том числе и господина Эса, непривычно тихого и спокойного.
Сколот подошел к нему вечером, за день до отъезда. Эли ушла по каким-то своим делам, и без нее лорду Соры было как-то пресно и пусто, как морской рыбе, случайно угодившей в реку.
- С вами все хорошо? - виновато спросил он, припомнив, как мало заботился о состоянии своего опекуна до этого момента. А ведь времени прошло - то же море. - Простите, я так... увлекся местными романами, что...
- Все хорошо, - безучастно ответил бывший придворный звездочет. - Не беспокойся.
Его тон больно царапнул юношу, как царапает порой домашняя кошка.
- Простите, - беспомощно повторил он.
Господин Эс оторвался от изучения травинки, высунувшей стебель из-под корня ореха, и все так же безучастно сообщил:
- Тебе не за что просить прощения, Сколот. Я рад, что тебе повезло подарить кольцо госпоже Эли. Я рад, что мы оказались в этом лесу. А теперь будь любезен - оставь меня в покое.
У лорда перехватило дыхание.
- Если вы не сердитесь, господин Эс, - попробовал настоять он, - то почему так со мной обращаетесь? Разве я сделал что-то плохое?
Шрам закололо. Шрам всегда кололо, если юноша испытывал сильное эмоциональное напряжение. Внутренний двор замка на мгновение помутился, а когда сошелся обратно, бывший придворный звездочет смотрел на Сколота совершенно бессмысленными глазами. Ни блеска, ни вертикальных зениц, ни зрачков - сплошная тусклая зелень, подернутая серой пеленой слепоты.
У юноши подогнулись колени.
- Господин Эс, что с вами? - дрожащим голосом уточнил он. - Вы снова... ну... хотите, я принесу очки?..
- Все хорошо, - напомнил его опекун. - Иди. Я пока тут посижу.
Сколот протянул к нему обе руки. Восстановил в памяти яркую, неожиданно светлую картину - господин Эс обнимает его у распахнутой двери, говорит, что юноша - его ребенок, несмотря ни на что.