- Признаться, я и не догадывался, что буду проезжать мимо такой замечательной и, главное, гостеприимной леди, как вы, - немедленно разошелся Талер. И внес логичное, по мнению своего приятеля, предложение: - Давайте выпьем за это.
Старуха мигом утратила свое жесткое расположение духа. Заправила за ухо прядь седых волос, не укрытых ни платком, ни шарфом, и кокетливо уточнила:
- За что именно? За то, что я замечательная или за то, что я гостеприимная?
- За все, - обобщил ее собеседник, поднимая стакан.
Лойд тяжело вздохнула. Граненое вместилище самогона, явно привезенное из Нельфы, холодило ее пальцы, а сам напиток так мощно обжег рот, что захотелось выйти и по-драконьи облить чертовых людишек огнем. Спас только огурец, вовремя подсунутый Лауром - мужчина в меру возможностей заботился о девушке, пока Талер смешил старуху.
Застолье продолжалось едва ли не до полуночи. Хозяйка обнаружила, как сонно таращится на нее Лойд, и проводила гостью в крохотную спаленку, огороженную шторами. Талер успокоился и теперь внимательно следил за тем, как старуха рассказывает о жизни до смены императора - а ведь ей, болезной, пришлось ее пережить! Он, по сути, мог поведать ей о том же человеке, но с позиции Шеля, а потому внимание объяснялось не столько уважением к «леди», сколько желанием определить, где в ее рассказе пролегают рубежи, совпадающие с реальностью.
После полуночи старуха притащила по два теплых одеяла для каждого гостя, а потом вскарабкалась на лежак и долго возилась, пытаясь поудобнее на нем устроиться. Талеру с Лауром достался пол, причем синеглазый мужчина ни в какую не хотел стелить щедрый старухин дар нигде, кроме прямоугольника, скрытого под столом. Талер над ним посмеялся - почти беззвучно, зажимая ладонью шрам, - и, напротив, забился в угол у печи.
- Ты прости, - шепнул ему товарищ из-под стола, - что приходится обсуждать такое со стариками.
- Ничего, - пожал плечами хозяин Проклятого Храма. - Старость - это, по-моему, интересно. Человек стоит на пороге смерти, но не боится ее, как если бы ему в горло упиралось копье. Человек понимает и, более того, принимает, что ему пора уходить. А уходить ему - куда, Лаур? Что он - как ты думаешь - чувствует? Тянет ли его земля, или твоя Элайна нежно улыбается - мол, я утешу, я сберегу?
- Есть и такие, кто боится, - возразил его друг. - Но они, как правило, с ума сходят. Я спрашивал, помнишь, об отшельнике - так он постоянно говорит, что не умрет, потому что не откроет гибели щеколду.
Талер понимающе усмехнулся.
- Тебе угрожали копьем? - не желал замолкать Лаур. - Давно?
- Давно, - согласился мужчина. - Года за два до атаки на Вайтер-Лойд. Увы, но я забыл, чем закончилась эта история.
- Не ври, - укоризненно потребовал синеглазый.
Талер не ответил. В полумраке, разгоняемом лишь рассеянными лунными лучами, было слышно, как ровно и глубоко он дышит.
Слишком ровно и глубоко для спящего.
- Талер, ты в курсе, что вчера в особняке у тебя сердце горело сквозь одежду?
Хозяин Проклятого Храма напрягся:
- То есть?
- Горело, - повторил его друг. - Янтарным таким огнем. Как будто у тебя за костями - скопление солнечных камней. Или факел.
Тишина царила так долго, что Лаур уснул, напоследок пошарив по одеялу в поисках подушки. Ее, разумеется, не было, и он банально подогнул краешек, улегшись на него щекой.
Старуха размеренно храпела, и кто-то менее терпеливый уже душил бы ее голыми руками - а Талер не двигался, и если бы кто-то разглядел его лицо, не подошел бы к нему ни за какие пряники.
- Ты... - в пустоту пробормотал мужчина, - так не шути. Потому что мне становится жутко.
Утро наступило ближе к полудню.
Старуха щедро накормила гостей, потребовала, чтобы к ней хотя бы изредка приезжали, и в уголках ее век неожиданно заблестели серые, как пыль, слезы. Лаур полез обниматься, а Лойд, стоя в стороне, у телеги, подумала - где же ее семья? Погибла, или ее никогда не было, и женщина, одинокая, привыкшая к этому своему одиночеству, провела всю жизнь, приглашая случайных путников и сидя на лавке под окном?
От этой мысли девушке стало грустно.
У нее, по крайней мере, были друзья. И храм - в заброшенной части города, куда никто не рисковал самовольно приходить...
Чтобы доехать до родной деревеньки Лаура, пришлось как следует поработать. Кое-где дорогу разворотили весенние дожди, и колеса увязали в лужах, подернутых тиной и таких густых, что, казалось, еще неделя - и на их месте образуется уже болото. Мечи тянули свою хозяйку вниз, и Лойд оставила их в телеге, рядом с камзолом Талера и плащом Лаура.