- Не кланяйся.
- Да, мой господин.
Беловолосый спокойно зашагал прочь, и его черты были невероятно знакомы Талеру, до сих пор наблюдавшему за детьми племени Тэй. Точно такие же черты, с поправкой на голубизну под веками, черный цвет волос и шрам, возникали в зеркале, стоило мужчине к нему приблизиться.
Картина изменилась.
Беловолосый разгуливал по империи Сора, крутил золотую флиту, пробовал ее на клык - что еще за дрянь? Покупал праздничные леденцы, грыз, любовался актрисой на загаженной сцене бродячего театра. Актриса была смазливая, но Талер на нее и не посмотрел бы. Не любил ни смуглых, ни тем более темноглазых.
Впрочем, и Тэй не проявил к девушке любопытства после окончания номера. Скорее всего, его интриговала именно игра, не такая профессиональная, как в нынешних имперских театрах, но яркая, старательная, с огоньком. Девушка не столько зарабатывала, сколько жила этой своей игрой. И, возможно, за ее пределами она вовсе не была счастлива.
Картина изменилась еще раз.
Памятная площадь Астары. На постаменте - троица генералов, сумевших отразить последние сокрушительные набеги Ханта Саэ. Троица гордая, высокомерная, и Тэй косится на нее с таким отвращением, будто его сейчас вырвет.
Девчонка лет семнадцати вручила ему яблоко:
- В честь летнего фестиваля, господин!
- Спасибо.
На торговку или побирушку она была не похожа. Слишком дорогое платье, изумрудные серьги в маленьких забавных ушах, черные волнистые пряди, перетянутые лентой. Лента красной полосой пересекает лоб, лента аккуратно завязана под затылком; девчонка не торопится уходить, изучает странного типа радостно и с явным удовольствием.
- Сколько путешествую, - заявила она, - а до сих пор не встречала никого подобного.
Тэй изогнул тонкую линию губ:
- Это не удивительно. Мои сородичи редко покидают родные земли.
- Я присяду?
Он покорно уступил ей место на каменной ступени.
- Меня зовут Арэн, - представилась наглая девчонка.
- Понятно.
Она не сдалась:
- А как звучит ваше имя?
Беловолосый притворился, что его полностью поглотило выступление мима, происходившее у края площади.
- Понятия не имею, как подогнать его под малертийскую речь.
- Напишите, - предложила девчонка. - Эй, Лат! Милая, подай-ка господину кусочек пергамента и перо.
Как написать имя на малертийском, Тэй тоже понятия не имел. На его скулах выступил виноватый румянец, но перо скрипнуло почти уверенно, собирая чернила в символы: «L»... «I»... «E»... «R»... «T»... «A»... «E»...
- Вы из Вайтер-Лойда? - нахмурилась девчонка. - Лерт?
Беловолосый кивнул.
Площадь выцвела, подернулась рябью, как вода, которой коснулся ветер. Вместо нее проявилась летняя зелень сада, светлый, но без особых украшений особняк и широкие, рассчитанные на двоих, качели.
- ...Повелевающие - те, кто может нам приказывать. Они рождаются редко, им поклоняются, как Богам. Нельзя не подчиниться приказу Повелевающего. Иначе тело попросту разорвет.
Арэн побледнела:
- А это... ну... не слишком?
- Не знаю, - честно признался Лерт. - Но однажды моему товарищу-Гончему удалось добраться до Повелевающего раньше, чем умереть. И в итоге умерли они оба.
Качели парили над высокой травой, напротив красными каплями расцветали розы. Клумба у самого особняка пестрела звездами лилий, и Лерт как-то странно провел пальцами по левой половине своей груди.
- Должно быть, Гончие невероятно сильны, - с уважением сказала Арэн. - И у них по-настоящему ледяные сердца, если они способны на такое беспощадное убийство.
- Каменные, - поправил Тэй.
Она вскинула брови:
- Что?
- Каменные, - повторил он. - Спрятанные под камнем. Хочешь... хочешь посмотреть?
...янтарный свет загорелся на пути нежити за миг до такого долгожданного обеда. Девушку со сломанной ногой, мужчину с разорванным плечом, краешек поля, дорогу, крыши деревни - озарило так, что самые храбрые жители, вышедшие во дворы, едва не ослепли, а Лойд потеряла всякое представление о том, где находится.
Потом янтарный свет покрылся каменными пластинками, а каменные пластинки - ребрами. На ребрах, в свою очередь, выросло все, чему на них положено расти, но зрелище было такое кошмарное, что, если бы кто-то за ним следил, этого кого-то вывернуло бы наизнанку.
...Когда все закончилось, Талер подался вперед и крепко сжал рукоять охотничьего ножа. Лицо у него было такое безразличное, будто мужчина все еще не проснулся, будто он спал где-то там, в доме госпожи Тами, пока его двойник танцевал наравне с голодной нежитью, ничуть не уступая ни в скорости, ни тем более в силе.
«Танцуйте. Танцуйте, уважаемые гости господина Ивея. У вас еще около получаса. Музыка нужна, или обойдетесь?»