Мальчик нахмурился.
- Нет, я тебя не ругаю, - всплеснула руками Стифа. - Ни в коем случае не ругаю. Мне просто... удивительно, что ты, с твоим-то умом, пальнул по куриным яйцам и допустил, чтобы тебя увидели посторонние.
- А если не видят, - встрепенулся Сколот, - можно стрелять?
Женщина рассмеялась и ничего ему не ответила.
На следующий день она рассказала о своей маленькой, но милой проблеме хозяину таверны. Широкоплечий, суровый, смуглый мужчина выслушал ее с таким удовольствием, будто речь шла не о сыне его работницы, а о сыне его жены. Во взгляде хозяина порой проскальзывала гордость - ну еще бы, отнюдь не все мальчишки такие смелые, чтобы стрелять из рогатки по яйцам и воронам! - и произнес:
- Через неделю состоятся первые стрелковые состязания. Спроси у него - может, он захочет принять участие?
И Сколот, разумеется, захотел.
С арбалетами и луками он прежде не соприкасался - оружие было дорогим, не по карману одинокой работницы таверны. По счастью, на состязаниях тем, кто не имел собственного снаряжения, выдавали казенное - и в довесок цепляли на рукав зеленую ленту в бахромой, символ честной борьбы.
Первые состязания были призваны отыскать самых талантливых и уверенных в себе стрелков, и на них проходили все, кому не лень - стражники, мастеровые, бродяги и менестрели, кузнецы, торговцы и прочий разномастный люд. Толпа радостно гудела, предвкушая грядущую попойку, но ни разу не промелькнули в ней эльфийские уши - хотя несколько лет назад, до утверждения закона об искоренении иных рас, эльфы приплывали на Карадорр с берегов Тринны и забирали все призы, обставляя человеческий род с неизменной ловкостью и легкой насмешкой.
Вокруг стрельбища наскоро возвели трибуны, жители города опасливо уселись на ряды скамеек, загудели трубы, поднялись рваные знамена, и на площадку перед мишенями выскочил невысокий паренек в шляпе.
- Дамы и господа! - хорошо поставленным голосом зачастил он. - Сегодня мы открываем сезон летних состязаний, и да будут они благословенны! Участники собраны, луки выданы, стрелы, - он хихикнул, - посчитаны, и я прошу господина Оля, известного городского кузнеца, пройти на стартовую черту... стоп, стоп, стоп, господин Оль, вы немного поторопились! Шаг назад, пожалуйста! Стрелу на тетиву! Сперва покажите себя в простейшем из нынешних заданий - пробейте самое сердце мишени, расположенной в двадцати шагах от вас!
Сколот наблюдал за кузнецом со смесью зависти и восхищения. Какое сильное тело, какие крепкие руки! Движения, совершенные господином Олем ради выстрела, отпечатались в памяти мальчика так четко, словно их внес туда летописец. Жаль, что кузнец, отвлекшись на чей-то подбадривающий крик, в итоге все-таки промахнулся - стрела прошла в паре ногтей от цели, а паренек в шляпе разочарованно завопил:
- Ну как же так, господин Оль! Ладно, не расстраивайтесь, уступите место своему конкуренту - вдруг ему больше повезет... Стрелу на тетиву!
Сколот проследил еще за несколькими людьми, а потом устало закрыл глаза, отсекая себя от яркого, красочного зрелища. Увы, от хорошо поставленного голоса паренька в шляпе нельзя было избавиться так же быстро, и он словно бы затекал в уши мальчика, полноводной рекой смывая все преграды на своем пути:
- Какое сокрушительное поражение! Что ж, и не такое бывает, не плачьте и уступите место... я прошу своих товарищей заменить мишень - она уже ни на что не годится... а? Вы против? С ума, что ли, посходили - господин император лично выписал нам две сотни разукрашенных досок... отлично, превосходно, мы продолжаем! У стартовой черты госпожа Мильна, она, кажется, нервничает... не надо нервничать, хватайте скорее лук - вашим конкурентам не терпится попытать свое счастье!
Прямое попадание в центр мишени произошло всего лишь четырежды, да и то лишь благодаря отряду стражников, пожелавшему показать мастеровым, за что они выплачивают налоги.
Потом снова - набор «сокрушительных поражений», насмешливое «у-у-у-у!» с трибун, чьи-то ругательства или смех. Сколот сидел на краешке ограды, кусал нижнюю губу и даже не подозревал, что напротив, совсем рядом со стрельбищем, сидит на скамье для зрителей его мать и сжимает кулаки, силясь победить волнение.
- Так, дальше... дальше у нас по плану господин Сколот, самый молодой участник состязаний! Вы не поверите, но ему всего лишь семь лет! И лук, я погляжу, выдали в полном соответствии - маленький, под женскую руку... что ж, малютка, ничто не мешает тебе попробовать! Порази нас, ну же, будь умницей!
Губу Сколот все-таки прокусил, и соленый привкус во рту вынудил его скривиться. Ко всему, шумный паренек надоел мальчику своими глупыми воплями, да и в них все острее и острее звучала какая-то фальшь, едва ли не откровенная ложь, как у неумелых бродячих артистов.