Охотничий нож резал. Охотничий нож колол, но у твари не было крови, и она, все такая же смертоносная, рычала, бесилась и давилась вязкой слюной, желая одного - размазать противника по грязи, уничтожить, избавиться и стереть.
Потому что Гончими не питаются.
Потому что Гончие - это рухнувшие с неба звезды, а нежить на дух не переносит пламя небесных светил.
«...и небесный камень все еще оплетает их живые горячие сердца...»
Лауру повезло провалиться в обморок еще до того, как резко повысились его - и Лойд - шансы на спасение.
Но девушку такое везение обошло стороной.
Янтарный огонь расползался по венам Талера - и сжигал, потому что человеческая плоть не была совместима с его потоком. Янтарный огонь рвал кожу и плясал на ней веселыми искрами, облизывал ее, и она рассыпалась углем, пеплом, пылью. Вот проступили фаланги пальцев, но даже так - мужчина не уронил охотничий нож. Понял, что ситуация плоха, понял, что время убегает - и бросился на свою противницу, как обезумевший, и повалил ее на землю, и бил ножом по шее, пока не треснули позвонки.
Потом фаланги тоже рассыпались, и тварь перекусила нож пополам.
В последние секунды жизни - перекусила нож пополам, но так и не сумела навредить Гончему.
Талер поднялся и выпрямился - медленно, аккуратно, хотя эта аккуратность была уже ни к чему. Трещины поползли по его лопаткам, бедрам и тому, что сохранилось - от рук, и стоило ветру боязливо тронуть эти трещины, как от мужчины не осталось решительно ничего.
- Лаур! Малыш, где ты?!
- Здесь, - прошептала девушка.
Ее никто не услышал, хотя чьи-то шаги сновали по избитому полю - и полыхали в темноте факелы.
Она провела узкой ладонью по серому пеплу.
И обожглась.
XII. Драконья слеза
Он проснулся оттого, что лежал на чем-то невыносимо холодном. И твердом - ужас, как болят лопатки, но еще сильнее болит в левой половине груди. Словно бы иголки, скопление чертовых иголок бьется наравне с его сердцем, при каждом ударе пронзая хрупкую оболочку, и кровь течет вовсе не по венам и сосудам, как ей положено, а стекает по ребрам вниз.
Тянется вниз, как чертова полоса шрама.
Он поднял руку, провел по запекшимся краям. Да, шрам на месте - а значит, с миром не произошло ничего необратимого.
Сейчас я открою глаза, велел себе Талер. И вокруг будет все та же комната в доме госпожи Тами, и Лойд пожелает мне доброго утра, а потом я уговорю хозяйку позволить мне поколдовать с печью и тестом, приготовлю завтрак, и Лаур обязательно завопит, что сомневается в моих способностях повара...
Белый сводчатый потолок. Искрится, на нем лежат, согреваясь, лучи яркого солнечного света. Вверх поднимаются колонны, покрытые резьбой, а резьба, если к ней как следует приглядеться, принимает очертания сотен разнообразных картин. Женщина стоит по колено в океанской воде, в изорванном платье, с обрубками вместо локтей. Женщина катается на качелях. Мужчина у лестницы, ведущей на арену; занесен меч, напряжена спина, растрепаны волосы. Мужчина сидит на краешке пирсов, доверив босые ноги весенним волнам, и читает книгу...
«...пламенеет сквозь охотничьи куртки, и бывает - расползается над крышами, как заря; Гончие не умеют летать, но их неудержимо тянет обратно к небу. Жаль, что единожды сломанные крылья никогда не вырастают заново...»
Талер сел - и понял, что спал на каменном алтаре. По нему вились желобки, собираясь в нежную фигуру цветка; внутри они были испачканы рыжеватой застарелой корочкой. В полу под камнем имелась круглая выемка.
Запах пыли, плесени и тлена витал под белыми сводами.
Этот храм я бы узнал из тысячи, подумал мужчина. Этот храм - из десятков тысяч. И оскалены, будто бы в насмешке оскалены челюсти пожелтевших, обгрызенных скелетов. На острове нет ни диких животных, ни тем более нежити, но последняя вполне уютно чувствует себя в океане и порой выбирается на его поверхность...
«Неужели ты вернулся, Гончий?»
Талер застыл. Страха не было, но его заменяла оторопь.
Голос мужчины. Смутная тень у колонны; сильная широкоплечая фигура.
«Я благодарен. Сам того не ведая, ты спас Повелевающую. Сам того не ведая, принес надежду на Вайтер-Лойд».
- Вы мертвы, - громко сказал Талер. - Вы не можете на меня влиять. Вы мертвы.
«Я - Взывающий. Не имеет значения, жив я или нет».
Тень шевельнулась. Талер видел ее движение совершенно точно; как она вытащила из-под балахона цепочку и задумчиво пересчитала звенья.
«Я ошибочно полагал, что наша Такхи завершает историю. Полагал, что она - последний «чистый» ребенок. Но я ошибся. Помимо него, где-то за пределами частокола все это время был еще и ты».