- Я убийца! - сорвался на крик сероглазый. - Я, черт возьми, убийца, понимаешь?!
- Я тоже, - кивнул его собеседник. - И что?
Серо-голубая воронка водоворота. В ее глубинах - остовы погибших кораблей. Хаотично разбросанные кости...
Крылья дракона хлопают высоко вверху. Разгоняют собой низкие тучи, презирают молнии. Дракон старый, дракон сильный, дракон больше не испугается такой мелочи, как небесное копье. Переживать стоит лишь за хрупкую человеческую жизнь, ведь живая фигурка в лапах такая маленькая, такая беззащитная, что гневному осеннему небу ей противопоставить нечего.
Снова - капли. Яркая бирюза - ложится на мраморные плиты, пытается их стереть, но все ее усилия сугубо напрасны. Тот, кто заковал пустыню в мрамор, не предусмотрел, что когда-нибудь его придется ломать. Тот, кто заковал пустыню в мрамор - сумасшедший; он перебрасывает гальку из ладони в ладонь, и глаза у него совершенно пустые, лишенные всяких мыслей. Он ни о чем не думает, ни о чем не жалеет, теперь ничто не может навредить его сердцу. Но там, по ту сторону реальности, за ним все еще гоняются кошмары, и он от них бежит, он просыпается от ужаса, а потом опять превращается в бесполезную оболочку, в жалкую тень себя прежнего.
Склоны. Угрюмые заснеженные склоны гор. Сероглазый человек один, у него над плечом поблескивает рукоять меча, но кольчугу он выбросил еще в начале пути. Трудно шататься по горному хребту, волоча ее на себе; тут и меч, бывает, норовит избавиться от оков и заодно уронить сероглазого человека в ущелье. Но ему нельзя, ему нельзя падать - только он видел ее, дорогу, ведущую в Сокрытое...
Листья. Желтые, красные, оранжевые листья под сапогами воинов; у одного из них - обычные светло-карие глаза, а у другого - синие, со странными зрачками - стилизованная звезда. Как же часто, сонно заметил кто-то, мне сегодня приходится ими любоваться. Этими звездами; невыносимо яркими и свободными, совсем не такими, как я. А если и такими, то я - кто? И я - где?
Воины шли на запад. В те же самые горы, но ливень стер чужие следы, а дорога в Сокрытое - тихо и спокойно закрылась, принимая того, кого так долго ждала.
Пламя. Обгоревший архипелаг на севере; пускай тут будет пустыня. Пускай хотя бы тут - еще будет. Мысль материальна. Моя мысль - материальна. И да поднимется Эдамастра, погибшая по моей вине, со дна моря... пускай даже необитаемая...
Высокий светловолосый человек - и стройная девушка с двумя золотистыми косами, перевязанными тонкими лентами.
- Я вас не выдам, - шепчет она, - если вы расскажете, что произошло с... с милордом.
- Он умер, - холодно отвечает ее собеседник.
Девушка не дрогнула - только отвела взгляд.
- А как насчет Исаака? - уточняет высокий светловолосый человек. - Он выжил после того, как принял участие во второй войне?
Она криво усмехнулась, и эта усмешка, в принципе, объяснила все куда быстрее, чем негромкая фраза:
- Увы, нет.
Чьи-то осиротевшие глазницы. В них словно бы тлеют раскаленные уголья; заменяют ли они зрение? Или банально заполняют собой глухие пустоты? А помимо них, есть еще и смутное очертание носа, искусанные губы и клыки, сложенные в улыбку.
Сероглазый человек растерянно улыбается эмарху в ответ:
- Уильям.
- А... ри... этт, - выдавливает его новый друг.
Талер дернулся и очнулся.
Троица королей по-прежнему не сходила со своих тронов. Тень по-прежнему стояла у чужого подлокотника, и носились по залу не рожденные Гончие, те, кому придется провести вечность в облике потерявших свое небо звезд.
- Да разве... он? - прохрипел мужчина.
Тень склонила седую голову:
«Было предсказано».
Снег растаял, и весна выкрасила мир в какой-то блеклый зеленый. Молодая трава сомневалась, что через неделю ей не придется умирать в сугробе - ведь карадоррскую погоду отчаялись понять даже маги, - и едва лезла, едва рисковала тянуть худые стебли к потеплевшему солнцу. Дождей, по счастью, не было тоже, и путешествие Талера походило на внеплановые праздничные выходные.
Тень проводила его до берега, дружески попрощалась - и до мужчины дошло, что она не имеет никакого отношения к лойдам, убитым у алтаря. Зато имеет отношение к лойду, покинувшему родные земли в самом начале времен.
Лодки у Талера не было, и он построил некое подобие плота. Неумело, но старательно; чертово сооружение переплыло водяную границу острова не иначе, как чудом. Печально знакомая мужчине океанская тварь не показалась - видно, сочла, что негоже нападать на одну и ту же добычу дважды. Тут либо сразу ею закусываешь, либо признаешь за ней право шататься по твоей территории. Так терпят, например, пауков - те сплетают серую паутину в углу, и на них не обращают внимания, пока вязкие невесомые нити не принимаются болтаться над головами, изредка цепляясь за волосы.