Малертийская дорога была пуста и спокойна. Торговцы не спешили везти редкие товары в империю Ханта Саэ - не пора еще, - и в редких деревнях искренне поражались, чего ради Талер покинул дом в такое неудобное время. Талер отшучивался, не уточняя, что его-то дом остался далеко впереди, и ходил он вовсе не к соседям-имперцам.
Первая из таких ночевок преподнесла ему сомнительный подарок судьбы. У деревенских жителей, в отличие от хозяев храма, были зеркала - перед ними брились мужчины и прихорашивались девицы, а женщины мрачно изучали свои слишком худые или, наоборот, слишком круглые и красные лица. Талер долго и растерянно смотрел в серебряные глубины стекла, никак не желая верить, что внутри находится именно его отражение. Те же черты, те же голубые глаза, но волосы - черные пополам с белым. Не как у того мальчишки из видений Сокрытого, не ровно - пряди смешивались, и Талер сам себе напомнил побитую и притихшую по такому случаю сороку.
Еще три ночевки, и его настигло следующее, не менее любопытное, открытие. Волосы постепенно приобретали свой обычный цвет, и белый смиренно исчезал, уступая черному. Заметив это, мужчина выдохнул с облегчением - слава четырем Богам, Элайне и вообще кому угодно, потому что с такой прической он бы вряд ли смог перемещаться по Малерте и Соре тайно.
Трижды ему приходилось ночевать под распахнутым, словно карта, небом. Холодное мерцание звезд вызывало у мужчины смутное беспокойство, и он лежал на боку, расстелив походный плащ по траве, и задумчиво гладил хрупкие зеленые травяные стебли. Думал - о Вайтер-Лойде и лестнице под алтарем, о троице королей, о том, что проклятыми и погибшими землями когда-то правили только «чистые» дети. И жили долго, невероятно долго по сравнению с тем, что им досталось теперь: жалкие девятнадцать лет - и безумие...
Еще два года. Всего лишь два года осталось у его Лойд, у его Такхи. У нее - полноценный код, и она неизбежно сойдет с ума, потеряет все воспоминания о Талере Хвете, «чистом» ребенке племени Тэй, которому все-таки повезло быть скорее человеком, чем наследником господина Лерта - и повезло отметить свой двадцать восьмой день рождения...
А двадцать восемь - это, оказывается, очень много.
Почему Взывающие, Повелевающие и Гончие с полноценным кодом сходят с ума? Что нарушилось после прихода Создателя? Неужели он специально испортил их витки, принес какую-то червоточину? Неужели его так сильно обидел отказ жить по заранее сотворенному сценарию? Неужели так сильно покоробил?
И какой он, этот Создатель? Ясно, как день, что он умеет быть жестоким и беспощадным. А быть милостивым - он умеет? Придумавший Карадорр, придумавший Тринну и княжество Адальтен, придумавший людей - он, забери его Дьявол, умеет хоть кого-то любить? Или он - такая же пустышка, такое же ничего, как большинство его живых игрушек?
Нет, сердито оборвал себя Талер. Нет. Я не прав.
Потому что есть не только этот чертов Карадорр, не только эта чертова Тринна и княжество Адальтен. И не только люди, хотя и среди них мне, опять же, повезло найти наиболее достойных.
Тот, кто создал этот мир, допустил рождение Лаура. Допустил рождение господина Эредайна и его товарищей. Допустил рождение лорда Сколота, а еще - спасение девочки по имени Такхи, готовой принести себя в жертву на алтаре. Или не готовой? Помнится, она ударила храмовника рукоятью кинжала по виску - за миг до того, как были сломаны двери...
Талер улыбнулся. И с чего это я, спросил себя он, ставлю ему в упрек именно любовь? Особенно если учесть, какими несчастными она делает людей...
Он засыпал, как обычно, ближе к рассвету, но больше четырех часов - не спал. Не мог.
Нельфу, столицу империи, он обошел по дуге. Через поля, по узким тропинкам, где самозабвенно работали женщины и мужчины. От будущего урожая зависела их судьба - не больше и не меньше, и никто не хотел пережить новую голодную зиму, и никто не хотел мучить своих детей. Талер вежливо здоровался с теми, кого был вынужден обходить - и с ним самим здоровались не менее вежливо. Молодая девчонка лет, наверное, пятнадцати попросила у него немного воды, и мужчина охотно вручил ей свою походную флягу. Стукнули зубы о железное горлышко.
- Погода какая хорошая, - мягко произнесла девчонка. - И солнышко наконец-то греет, и ветра нет. Говорят, корабли богатый улов приносят. Мой дедушка работает у пристаней, часто присылает вестников. А вестники нынче дорогие - значит, с деньгами у него порядок.