- Еще пара таких дней, и я начну бояться летней жары, - пошутил Талер.
Его собеседница звонко рассмеялась.
К родине Лаура мужчина вышел к полудню следующего дня - все теми же полями, где и встретил мать своего приятеля. Госпожа Тами осунулась и, что удивительно, слегка загорела; на Талера она уставилась, как на мертвеца, восставшего из могилы. Недоверчиво потрогала его плечо, и щеку, и зачем-то - бровь:
- Та... лер?
- Да, это я, - согласился он.
Госпожа Тами странно скривилась, и во внешних уголках ее глаз заблестели слезы.
- Ты жив, - пробормотала она. - Ты все-таки жив. Я так боялась, что девочка не врет, что ты и правда... рассыпался, что... ой, Талер! - она порывисто обняла высокого худого мужчину, прижалась ухом к его груди, различив за ней ровное биение сердца. - Правильно мой малыш ругался, демон ты чертов, слышишь, я так боялась...
Он погладил ее по мягким седым волосам. Получилось, по его мнению, как-то глупо - не то, чтобы он умел кого-то успокаивать.
- Все хорошо, госпожа Тами. Простите меня, пожалуйста. Я сам понятия не имею, какого Дьявола произошло. И, если честно, даже не помню, как выбрался из-под того чудесного одеяла в спальне.
Это не было враньем. Талер действительно не имел понятия о стычке Лаура и Лойд с нежитью, как не имел понятия о собственной стычке. Для него история начиналась на алтаре, или нет, начиналась куда раньше, на памятной площади Астары, где смешная голубоглазая девчонка протянула господину Лерту яблоко со словами: «В честь летнего фестиваля!»
Госпожа Тами все еще горько, отчаянно всхлипывала, когда у краешка поля возник силуэт ее сына. Лаур побледнел, тоже помянул черта и метнулся к Талеру так быстро, что плечо, плотно перевязанное и залитое дорогущими эликсирами, отозвалось жгучей болью - но не заставило мужчину остановиться.
- Как? - глухо произнес он. - Как ты уцелел? И где ты все это время был? И почему ты весь... - Лаур запнулся, - в каких-то пятнах?
Талер покосился на госпожу Тами.
- Разговор не для моих ушей, да? - вздохнула женщина, утирая слезы платком. - Ну идите, идите. Я тут закончу и вернусь, чего-нибудь вкусного приготовлю...
И она отвернулась, предоставляя приятелям шанс уйти.
Лаур поймал Талера за прохладное запястье и утащил в какой-то сарай. Пахло сеном и почему-то - молоком, хотя вместо коровы за деревянной перегородкой весело гоготали гуси.
- Я был, - невозмутимо сказал мужчина, - в храме на острове Лойд. Я не знаю, что случилось тут, я ни черта не помню, но я очнулся на каменном алтаре, там, где чуть не убили Лойд.
Лаур нахмурился.
- На алтаре? - повторил он. - И ты забыл, как разнес вурдалаку шейные позвонки? То есть, - мужчина отмахнулся от самого же себя, - я сам не видел, но Лойд рассказывала, что ты возник непонятно откуда, именно возник, а не прибежал по улице, как все нормальные люди поступают. И что ты как будто не понимал, где находишься и чем занимаешься, но все равно бил, бил и бил мерзкую гадину до тех пор, пока она не сдохла. А потом ты рассыпался, - Лаура передернуло. - Пеплом. Вроде как феникс.
- Фениксы из пепла восстают.
- Неважно.
Лаур помолчал, взвешивая те скупые сведения, что у него были.
- Получается, алтарь тебя спас? - рассеянно уточнил он. И сам себе возразил: - Да ну, идиотизм какой-то. Разве мог алтарь, принимавший кровь и требующий крови, кого-то спасти? И все же, - он потрогал Талера с той же непосредственностью, что и госпожа Тами, - ты жив. Определенно - жив. И сердце у тебя, кажется, бьется, и легкими ты пользуешься, и выглядишь довольно-таки бодро. А что у тебя за пятна повсюду? Ожоги?
- Ожоги, - подтвердил мужчина. - Я в такой бездне побывал, что, право, рассказывал бы о ней всем и каждому, если бы не поклялся в обратном.
- А ты, значит, поклялся? - хмыкнул Лаур. - Кому?
Талер усмехнулся:
- Тени. Но тебе это вряд ли что-то объяснит, - он виновато развел руками. - Послушай, а где Лойд? Я страшно по ней соскучился.
Его собеседник помрачнел.
- Когда я уходил, она еще спала. Признаться, у нее теперь мало развлечений. Она порывалась уехать в Нельфу, к господину Эрвету, но со сломанной ногой особо не попляшешь.
- Со сломанной ногой?
- Да, - кивнул мужчина. - Она так настойчиво не давала вурдалаку сожрать меня, что он обиделся и решил эту проблему раньше, чем ты... ну...
- Я понял, не напрягайся.
Лойд не спала. Лойд лежала, наблюдая, как в тисках оконной рамы смещается одинокий лучик. Он отражался в ее серых глазах, и Талер, застывший у входа, заново поразился их ясному цвету. Потом постучал по деревянной стене, и тихий звук вынудил девушку медленно, безучастно обернуться.
Она побледнела, как Лаур, и эта бледность еще ярче выделила ее покрасневшие, чуть опухшие веки.