- Стифа? - рассеянно отозвался юноша. - А-а-а, вы о маме... да, приходила. Сказала, что боится, и что она бы очень хотела сбежать, но ей некуда. Она права, по сути. На Карадорре больше нет земель, не замешанных в будущей войне.
- Есть, - возразил крылатый. - Но люди к ним не пойдут.
- Есть? - не поверил Сколот. - Если так, почему нет? Может, рассказать о них маме?
- И ты думаешь, она радостно возьмет и переедет на вымерший Вайтер-Лойд? - скептически осведомился его опекун. - Нет, маленький. Заснеженная пустошь пригодна, если пользоваться ее услугами намерен такой же дракон, как я. А твоей матери она не поможет.
- Но там ведь и дома, и архивы, и даже храм, - настаивал юноша. - Вполне можно обосноваться. Немного стараний, немного усердия, и все это станет обитаемым. Если бы я боялся, как она, я бы внял вашему совету и пересек тамошние границы.
- А ты не боишься?
- Нет. Господин император написал, что не допустит малертийской победы. Обычно я не сомневаюсь в его обещаниях, поэтому, полагаю, Малерте и правда не поздоровится, если она сунется к нашему пограничью.
Господин Эс пожал плечами. Обещания кого-то столь важного, конечно, хороши, но большинству людей почему-то не стало легче.
- Я прогуляюсь, - донес до опекуна Сколот. - Заберу свои книги у господина Кримора.
- Иди, - благодушно позволил тот.
По улице лорда сопровождали трое вооруженных солдат. Чтобы не бесить его лишний раз, они старались держаться позади и притворяться, что юноша не с ними. Тем не менее люди покладисто обходили невысокую фигуру Сколота, как волны обходят, например, скалу, и это его несколько огорчало. Ведь в этой толпе, в этой хмурой, обреченной толпе с корзинами в руках были его знакомые, и он бы не отказался обсудить с ними что-нибудь легкое, обыденное, не грустное. Жаль, что сейчас ни у кого не хватило бы нервов для подобного разговора.
Господин Кримор сидел за прилавком и пил ромашковый чай. Какого Дьявола сотням иных вкусов он предпочитает именно этот, Сколот не понимал - господин Кримор и так был пугающе спокойным. Даже под угрозой войны по рынку он не бегал, об ужасах боя не голосил и сыновей в подвалах не прятал, как не прятался в подвале и сам.
- Доброе утро, милорд, - поздоровался он, поднимаясь и протягивая Сколоту свою широкую ладонь.
Юноша с удовольствием ее пожал:
- Доброе утро, господин Кримор. Мои книги уже приехали?
- Приехали. Подождите, я принесу. Чаю будете?
Сколот немного поразмыслил, а затем вежливо улыбнулся:
- Этим чаем вы меня спасете.
Торговец книгами рассмеялся и вышел. Солдаты, сопровождавшие лорда, встали по обе стороны от выхода, ненавязчиво любуясь облаками, птицами и покрасневшей к осени листвой.
В этом году осень была теплой, несмотря на соленые океанские ветра. Они пытались разрушить ее тепло - и не могли, потому что в кои-то веки осень пожелала сыиграть в милосердие. Избежала метелей, таких привычных в середине октября, и если что-то роняла, то мелкие неубедительные дожди. Черные тучи сменялись ясным голубым небом, ясное голубое небо - низкими густыми туманами. Бывало, что к рассвету дороги покрывались инеем, а бывало, что покрывались корочкой молодого льда лужи - но к обеду и первый, и второй таяли, и снова на солнце жизнерадостно блестела вода.
Внушительный бумажный пакет лег на прилавок перед юношей.
- Пять золотых, пожалуйста, - напомнил господин Кримор.
Ему было, наверное, около сорока. Чуть выше Сколота, с очень светлыми голубыми глазами, спрятанными за стеклами новомодных сабернийских очков. Короткие седые волосы давно не нуждались в услугах расчески, но выгодно отличались от лысин большинства коллег торговца книгами.
Помимо прилавка, в его обители имелся круглый деревянный столик, рассчитанный именно для таких случаев. Господин Кримор заварил чаю, спросил, понравилась ли его дорогому клиенту Тринна и не хочет ли он теперь навестить эрдов на их морозном Харалате. Сколот упомянул войну, а его собеседник - главу малертийской золотой полиции. По мнению господина Кримора, этот глава был напрямую замешан в происходящем, и ему стоило «башку отвертеть» во избежание новых неприятностей.
- А в целом, - говорил мужчина, - если Его императорское Величество прикажет мне явиться на фронт, я, конечно, явлюсь. И сыновья мои тоже явятся, и племянники, и старший брат. Мы не трусы, господин Сколот. Мы знаем, что иногда людям приходится воевать. Пускай не ради великих целей. Я не герой и, скорее всего, не буду героем. Я пойду ради жены, ради дочери, ради своего дома. Ради этой лавки, куда люди приходят за чудесными книгами. Ради этой лавки, куда время от времени так неизменно приходите вы. Ради улиц и площадей Лаэрны, где я родился, вырос и добился... не то, чтобы успехов, но какой-то стабильности, какого-то постоянства. Я пойду ради места, где я был счастлив. Ведь если оно достанется врагу, то испортится, сломается, загниет. Понимаете?