Лойд не обратила на них внимания. Лойд было, по большому счету, все равно, какими подробностями отличится дорога в парк.
Сверхскоростная трасса. Подземный переход; чьи-то пальцы требовательно сжимаются на ее локте.
- Извините... госпожа Хвет?
Она подняла глаза.
Мужчина - да нет, парень, - был, чего греха таить, довольно-таки милым. Он хаотично выкрасил свои короткие волосы в зеленый и красный цвет, не попытавшись наделить их симметрией. Кепку носил задом наперед, губу проколол и надел широкую кольцевую сережку, украшенную темным, как ночное небо, камнем. Ресницы он, вероятно, тоже обмазал краской, и в ореоле все того же зеленого и красного за Лойд внимательно следил еще и темно-синий, пронизанный пятнами зрачков, цвет.
- Я из эльской планетарной полиции, - сообщил парень. - Мне приказали не упускать вас, госпожа Хвет, из виду. Куда вы направляетесь?
- В парк, - спокойно ответила девушка. - Хочу покататься на чертовом колесе.
Он покивал:
- Понятно... а вы уверены, что парк вообще работает по такой погоде?
Лойд обмерла. Черт возьми, а что, если он прав, что, если кассы давно заперты, а системы заблокированы?..
- Работает, - упрямо сказала она. - Мне нужно... чтобы работал.
Он покивал еще раз:
- Понятно. Что ж, не смею задерживать.
И отвернулся.
Над козырьком его черной кепки пламенела яркая надпись «You’ll all die». Лойд неожиданно для самой себя усмехнулась.
Дорогу к парку она помнила постольку-поскольку, потому что в тот зыбкий, почти совсем забытый день из, кажется, далекого прошлого, все свое внимание посвятила капитану Хвету. Он был весь - красная клетчатая рубашка, приметный кожаный браслет на запястье, кеды с нашивками-кактусами и перекати-полем... он был весь - радостная улыбка, весь - непрошибаемое спокойствие. Совершенно счастливое спокойствие.
Ему требовалась такая малость. Такая мелочь.
Жить на EL-960 - и видеть Лойд каждую секунду. Знать, что она поблизости, что ей ничего не угрожает. И что она тоже почему-то счастлива, что для нее тоже имеет огромное значение высокий голубоглазый мужчина с нашивками-полумесяцами на воротнике темно-зеленой парадной формы...
Парень в кепке, надетой задом-наперед, ненавязчиво ее преследовал. Притворялся, что любуется витринами торговых центров, светящимися громадами скоростных лифтов, изящными вывесками кафе и ресторанов. В надписи «You’ll all die» прятались, вероятно, маленькие диоды, заряженные солнечными лучами - и в полумраке улиц она привлекала к себе десятки заинтригованных - или неодобрительных - чужих взглядов. Какая-то женщина схватила своего ребенка за локоть и потащила прочь, вполголоса обругав планетарную полицию, Совет Генералов и господина императора за давным-давно утвержденную свободу мысли и слова.
Ограда парка возникла впереди, разогнав как высотные здания, так и солидные, приземистые магазины с кошмарными ослепительными названиями. Лойд помедлила, мучительно помялась на входе - в ее воображении этот момент, этот поступок и этот вход выглядели совсем иначе, без парня в черной неумолимом головном уборе, прицепившегося к ней, как репей.
Он все портил. Он решительно все...
- Господин полицейский, - девушка резко обернулась, - будьте так любезны от меня отвалить. Я психологически уравновешенный человек, и я не вижу причин, по которым вас могли уполномочить за мной следить.
«Репей» находчиво сделал вид, что не слышит.
- Господин полицейский! - окончательно рассердилась Лойд, и низенький пожилой мужчина, покидавший парк, шарахнулся от нее, как если бы она произнесла проклятие. - Вы со мной уже беседовали, я в курсе, что вы не глухой - не надо усугублять положение! Либо объясните, какого дьявола Совету от меня понадобилось, либо катитесь куда-нибудь подальше от меня, от парка и от EL-960 вообще!
Парень осторожно поправил кепку. Перевернул, скрывая козырьком верхнюю половину лица, и негромко сказал:
- Извините. Если я вас так раздражаю...
- Раздражаете! - бушевала девушка. - Я прилетаю на чужую планету, я хочу провести на ней свои чертовы две или три недели, я хочу посвятить себя мыслям о... - она осеклась - и непримиримо оскалилась. - А вы повторяете каждый мой шаг, каждый проклятый шаг, забери вас черти, повторяете, коситесь на мою спину, как будто нож бросить намереваетесь! И неужели, спрашивается, вечно равнодушный Совет решил проявить такую потрясающую заботу о своей рядовой сотруднице? Неужели Совет? Как-то очень туго верится, господин полицейский. Мне, если честно, без разницы, кто вы такой и какую, ха-ха, преследуете цель, но я была бы страшно довольна, если бы вы отказались от нее и пошли домой.