Уже знакомый мальчику паренек в шляпе, теперь - обросший густой каштановой шевелюрой и бородой, - забежал в шатер сразу после гортанного сигнала труб. Пояснил, каковы правила, попросил посерьезнее относиться к мишеням и велел выходить группами по двое-по трое, когда он будет называть имена - благо, его хорошо поставленный голос пронзал плотные тканевые стены шатра, как нож - масло.
Стартовая черта... стрелу на тетиву... сокрушительное поражение...
Сколот закрыл свои мутные серые глаза и принялся покусывать нижнюю губу. По ощущениям, пришлось пережить целое столетие, прежде чем паренек в шляпе заорал: «Дальше у нас... господин Солен, господин Храт, господин Эрет... и господин Сколот!»
На трибунах госпожа Стифа снова сжимала кулаки, а рядом с ней возвышалась фигура хозяина таверны - непоколебимо спокойная. Женщина помахала мальчику рукой, и он заметил, как блестят крохотные капли слез на ее ресницах - она так боялась, что была не в состоянии их сдержать.
Четыре мишени, лук, подаренный к десятому дню рождения, взрослые соперники, ставки... голос высокого паренька гремит раскатисто и беспощадно, господин Храт натягивает звонкую тетиву...
- О-о-о, с ума сойти, какой поворот событий! Неужели конкуренты ее подрезали?! Бедный, бедный господин Храт! Что ж, придется вам взять казенное оружие, а господам Эрету, Солену и Сколоту - стрелять без вас! Господа, постройтесь, пожалуйста, у стартовой черты, и выберите мишень! Когда я скажу «три!», выпускайте стрелу, и да сопутствует вам удача!
Оперение привычно коснулось бледной щеки мальчика, и он расслабил пальцы. Тонкая, но обшитая дубленой кожей с внутренней стороны перчатка прятала его израненную, огрубевшую ладонь, а вот шрам был открыт всеобщему обозрению, и трибуны возбужденно перешептывались - но стоило стреле задрожать в самом центре мишени, как повисла напряженная тишина. Такая бывает перед грозой - и перед валом аплодисментов; громче всех, не щадя своих рук, хлопал хозяин таверны.
Господин Солен тоже попал, а вот господин Эрет немного промахнулся, и его отправили обратно в шатер.
Задание усложнилось, потом усложнилось еще, и еще. Помимо господина Солена были еще опытные, или удачливые, или хитрые стрелки, но они постепенно отсеивались, а Сколот мягко, вкрадчиво делал то, что больше всего... любил?
Эта догадка обожгла его, как обжег бы раскаленный уголь, брошенный за пазуху. Мальчик понятия не имел, что такое любовь. Он знал, как люди испытывают благодарность, он знал, как они бывают признательны, но понятия зеленого не имел, о какой такой любви ему твердят учитель и мама. Стифа говорила, что любит Сколота больше всего на свете; хозяин таверны говорил сходные, хоть и несколько менее откровенные вещи о самой женщине. А у мальчика, получается, любовь почему-то проявилась на стрельбищах, перед мишенью, расположенной у самого дальнего края деревянной ограды... или это все-таки не она?
Надо было стрелять, но Сколот помедлил, и господину Солену досталась весьма сомнительная честь первопроходца. Синее оперение заколебалось в каком-то волосе от цели; трибуны разочарованно загудели.
- Что это?! - счастливо завопил паренек в шляпе. - Неужели господин Солен промазал?! Ох, теперь свет победы ему загораживает этот маленький мальчик, и я, право, не представляю, кто из них окажется более... ого!
Мишень раскололась, как если бы ее ударили топором. Сколот, тяжело дыша, с вызовом посмотрел на бестактного, болтливого, глупого человека, но тот ни капли не смутился - наоборот, разошелся еще сильнее:
- Все видели? Никто ничего не пропустил?! Какие зоркие глаза, какая нежность в обращении с оружием! Разве кто-нибудь допускал, что господин Сколот выиграет состязание?! Давайте от всей души поздравим его и, разумеется...
К пареньку подошел высокий человек в мундире личной императорской гвардии. Тот весь покрылся холодным потом, но хорошо поставленный голос, как обычно, не дрогнул:
- Да, господин гвардеец? - радушно осведомился он. - Вам что-нибудь нужно?
Человек наклонился к его уху и что-то тихо пробормотал. До Сколота, продолжавшего кусать нижнюю губу, донеслась ритуальная фраза «именем императора», и он бросил растерянный взгляд на деревянную башенку, вознесенную над стрельбищем, словно корона.
- Ах, какая дивная идея! - восхитился паренек в шляпе, а гвардеец сдержанно поклонился. - Его императорское величество, полноправный повелитель Соры, предлагает господину Сколоту игру, такую же маленькую, как и сам наш победитель! Вон там, - он указал на ограду за сиротливыми останками разбитой мишени, - спустя минуту пролетит бабочка, а задача господина Сколота - попасть в нее! Но согласится ли он? Или не рискнет сломать свою только что обретенную славу?! На кону - ценный приз, о да, ужасно ценный, хотя господин гвардеец попросил не рассказывать о нем сразу...