«Asphodelus» тащился так медленно, будто прикидывал - не остаться ли. На карте тревожно полыхали красные точки - опасные зоны, где обшивка, двигатели, приборы или те же сверхпрочные земные стекла могли повредиться, неуклюже зацепив краешек борта какого-нибудь «Mastiff-а».
Талер стоял у синеватого, подернутого битыми пикселями экрана. И наблюдал, как мертвые корабли постепенно уходят назад, минуют более современного собрата, укоризненно косятся ему вслед едва-едва зрячими глазами датчиков.
- Капитан, - сосредоточенно позвал его Джек, - нам какой нужен? Вроде, тринадцатый?
- Угу, - рассеянно отозвался мужчина. - Будьте готовы.
И поправил щиток на лице.
Воздушные баллоны было удобнее носить - снова - на бедрах, чем на спине - но протезы в условиях космоса и так работали плохо. Талер честно предложил ей занять кресло капитана и принимать участие в походе виртуально, сканируя и сохраняя ценные данные, но девушка гордо отказалась, и эту миссию доверили механику. Адлет пьяно таращился в иллюминатор, и бывшее поле боя не нравилось ему даже сквозь полбутылки выпитого часом ранее коньяка. Хотя, если думать не о мертвецах на борту каждого судна, не о покинутой людьми системе и не о киборгах, вероятнее всего - и по мнению Совета Генералов - живых, то становится интересно, нельзя ли как-нибудь отобрать у «Mastiff-ов» добрую половину запчастей, а потом испытать ее на машинном отсеке «Asphodelus-а» и, возможно, заменить кольцевые стяжки...
Во времена Союза, убеждал себя Адлет, запчасти были куда надежнее, чем теперь. А теперь ему, бедному корабельному доку, приходится вечно искать аналоги, копошиться в нарушенных циклах и со всеми ругаться, потому что у команды не хватает денег на полноценный ремонт, а делиться ради него зарплатой никто не хочет.
Над шлюзом горела желтая кайма. Относительно враждебный космос. Относительно враждебный - хрупкому человеку, чье тело так уязвимо, так беспомощно - и так ущербно... мало.
Ей никогда не нравился космос. То есть она к нему, конечно, привыкла - за годы работы в команде «Asphodelus-а», и за годы, проведенные с Талером, - но ее пугала черная пустота, черный океан, спокойный, тихий, равнодушный, где не бывает ни шторма, ни шума прибоя, и под килем корабля не трещат, не стонут и не перекатываются волны. Более того - у корабля нет киля, и нет парусов, и нет палубы.
Да, самой худшей деталью для девушки была космическая тишина. Поэтому она сразу переключалась на внутренний канал связи, внимательно слушала, как дышат - или сдавленно ругаются - ее друзья. Внимательно слушала, как ровно гудит шкала ракетного ранца, как Талер вслух сокрушается, что в рубке цели не получится покурить, а Джек смеется, хотя понимает, что эта капитанская фраза - всего лишь способ напомнить, что все в порядке. Если у Талера есть желание сунуть ладонь в карман и вытащить сигареты - значит, все нормально, Вселенная не сломалась и двигается в уже знакомом команде «Asphodelus-а» направлении.
Значит, все хорошо.
Добравшись до запертого шлюза «Entladung-13», капитан Хвет невозмутимо скомандовал:
- Адлет, передай искину коды.
- Переда... ю-ю-у, - сонно ответил парень. - Есть ответ... на низкой частоте, не могу приня-а-ать... капитан, а давайте вы просто вернетесь, почините аквариум и достанете удочку? Я бы съел жареного окуня... или карпа... что скажете, капитан?
Джек выдавил какой-то странный полузадушенный звук.
- Починю аквариум? - осторожно уточнил Талер. - Адлет, а ты помнишь, что я имею полное право тебя уволить за пьянство при исполнении?
Механик ненадолго притих.
- Да ну что вы, - уже более трезво отмахнулся он. - Какое пьянство? Я всего-навсего пошутил. Обстановка напряженная, страшно за вас, вот меня и потянуло... на путь, презренным Сатаной в библейские времена проложенный. Все отлично, капитан, искин одобряет ваши коды... входите, не стесняйтесь, и да пребудет с вами Господь!
Шлюз подался навстречу команде «Asphodelus-а», и вполне обоснованное веселье Джека оборвалось, как до предела натянутая струна.
Космическое безмолвие поглотило даже звук чужого дыхания. Лойд ощутила, как ползет по спине капля холодного пота, и дернула рукой, чтобы ее стереть - но тяжелая перчатка лишь глухо стукнула по баллону, хотя этот стук, наверное, отозвался лишь в испуганном сознании напарницы капитана Хвета.
Мертвый человек лежал в капсуле хранения.
Один, а соседние капсулы были разбиты - или... взорваны.
Жизненные показатели вертелись у цифры «0». Над макушкой мертвеца полыхал красный спасательный маячок, призванный сообщить корабельному доктору - или капитану - о гибели подопечного, но никто за ним не пришел, а капсула продолжила аккуратно лелеять худенького парнишку. Парнишку лет семнадцати, и не понять, не догадаться, какого черта он делает посреди войны, посреди битвы с чертовым Союзом, посреди самого настоящего Ада. Разве что он вызвался добровольцем, но проявить себя не сумел. Или, наоборот, проявил себя слишком хорошо, чтобы выбросить его за борт - и заодно из мыслей...