На ударопрочном стекле кто-то написал его имя. А может быть, не его, но кривоватое слово «Дайн» вызывало у Лойд сплошь тоскливые, тревожные чувства.
На войне было много таких Дайнов. На войне было много таких самонадеянных, влюбленных в саму идею мальчишек, и эти мальчишки поклонялись основателю Союза, как Создателю мира, как своему единственному отцу...
А что, с легкой оторопью предположила девушка, если он и правда - создал? Если он и правда - сделал это, пускай и неправильно, пускай искаженно? Спроецировал себя - в ненависть, а своих солдат - в ужас, научил их убивать, научил грабить, научил отбирать - и жить, наконец-то - жить, а не слоняться по улицам безучастных, лишенных всякого смысла планет - и верить, что ничего нельзя изменить...
Талер обошел капсулу по дуге, не желая к ней прикасаться. В полицейской Академии, понятное дело, рассказывали, что Союз - это сборище маньяков, психически неуравновешенных, достойных лишь полного уничтожения. И сейчас мужчина был обязан испытать к мертвому человеку в капсуле гнев, испытать хоть какое-то отвращение. Открыть ударопрочное стекло - и расстрелять, уничтожить, вынудить разлететься пеплом.
А ему было жаль.
Пополам с горечью и болью - жаль.
Переход между внешним и внутренним шлюзами не работал. Распахнув один, команда позволила космосу войти, пригласила в нутро «Entladung-13». Крупный корабль, построенный во славу оружия, оснащенный пушками и способный разнести поле боя на молекулы, вывели из строя хакеры, и поэтому он был почти цел.
Почти - потому что брешь в лопастях двигателя было некому починить.
- Адлет, - обратился к механику Талер, - закрой за нами шлюз. И запусти, пожалуйста, систему циркуляции воздуха.
- Капитан, - укоризненно произнес Адлет, - я все понимаю, но эта идея - очень, очень плохая. Как правило, Совет не шутит, и если он передал, что на борту находятся киборги, значит, они там находятся. И воздух им как шел, так и ехал, чистая механика не нуждается ни в каких дополнительных условиях. Если вам придется бежать, то закрытая створка...
- Адлет, - перебил его мужчина. - Оставь свои доводы при себе. И будь любезен выполнить мой приказ.
Механик скривился, а потом снова собрал свои безумные мысли в кучку.
- Да будет так, воин Господень. Но ты пожалеешь о требованиях своих, ибо Господь высоко ценит смирение, а в тебе смирения ровно столько же, сколько в...
- Адлет! - вмешался Эдэйн, сообразив, что капитан - и Лойд - намерены выслушать его проповедь от начала и до конца. - Мы вообще-то на задании!
- Молчи, смерд, - пресек его попытки механик. Но все-таки притих, и вдоль обшивки принялись постепенно загораться вертикальные светодиодные панели.
А потом космическая тишина закончилась.
Надрывно зашипели трубки вентиляции, мелодично что-то произнес корабельный искин. Машинный отсек вырабатывал воздух едва-едва, с натяжкой, но спустя минут пятнадцать команда избавилась от лицевых щитков, и Джек опасливо принюхался, а Эдэйн поправил свою клипсу.
В углу рубки чернело пятно пожарища, а на него смотрел, безрадостно ухмыляясь, новый мертвец. Этот был, пожалуй, старше, чем юноша в капсуле хранения, хотя смерть избавила его от возраста, нежно разгладила морщины между бровями, уберегла остекленевшие синие глаза.
Его руки лежали на подлокотниках. Его распахнутые, вывернутые ножом руки, и кровь озером катилась по обшивке пола, пока не высохла. Брошенный пистолет валялся у штурвала - со строгим «1.5» на выцветшем индикаторе.
Талер поежился. И наклонился над пожарищем, активируя сканер.
Это были его товарищи. Это были его товарищи, убитые неизвестно ради чего, сожженные неизвестно ради чего. Хрустящие ломтики пепла услужливо ломались под любым неосторожным касанием. Хрустящие ломтики бесполезного уже пепла.
...снег закончился, небо стало чистым и голубым, высотки соскребли со своих крыш белые ледяные сугробы. Суровая зима EL-960 была твердо намерена закончиться, была твердо намерена уступить такой долгожданной, такой овеянной мечтами весне. И пели редкие серые птицы, и обрастали почками и бутонами деревья, и первая листва зеленела под сиянием довольного, счастливого солнца. Какая разница, что февраль, какая разница, что до марта еще три недели - главное, что снега больше не будет, что буря ушла прочь, и не надо больше прятаться по домам, и можно пройтись по магазинам, и клубам, и... паркам.