- Лойд, - совсем уж тихо обратился к напарнице капитана Хвета Эдэйн. - Что за дьявольщина у тебя на уме? Ты ведь обычно так себя не ведешь.
Она позволила себе мягко, задумчиво погладить железную рукоятку.
И принялась неумело, но старательно его обманывать.
Все хорошо, Эдэйн. Все хорошо, ладно, если тебе так уж не хочется колесить по эльским трассам в одиночку, я сниму такси и приеду за тобой. Да, если угодно, давай прогуляемся по кварталу, посидим в каком-нибудь кафе, поедим, если погода будет не менее теплой, чем сегодня, мороженого... хорошо, Эд. Я буду тебя ждать.
Он подозревал ее. И был прав, но, господи, как тяжело признать себя уязвимой, как тяжело признать себя слабой, как тяжело расплакаться не посреди зала, где спал, свесив бледные кисти с подлокотников, Талер Хвет - а расплакаться на глазах у Эдэйна, выдав ему свое текущее состояние.
За ним, штурманом «Asphodelus-а», никто не приедет на такси. Он простоит у южной станции час, или два, или всего пятнадцать минут, снова наберет номер девушки по имени Лойд - а ему ответит вежливый оператор. «Извините, аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»...
Она вновь странно искривила губы - не улыбка, не усмешка, не гримаса, - и еще немного отложила расправу над собой, потому что ей на ум пришла некая забавная, хотя и глупая, мысль.
Связь на чертовом колесе ловила неважно, и все-таки - аппарат абонента, избранного бывшей напарницей капитана Хвета, поймал - и радостно принял поступивший сигнал.
Она испытующе посмотрела на взлохмаченного Адлета, на аквариум с карпами за его спиной, на женщину, перебиравшую банки с дешевым кетчупом. Он испытующе посмотрел на кабинку чертова колеса, на пламенеющую надпись «ПРИСТЕГНИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, РЕМНИ», на город, возникший далеко внизу.
Он умело подмечал детали вроде стыков, узлов и креплений, а потому не испугался - и даже позы не переменил.
- Катаешься, о дочь великого солдата?
- Катаюсь, о сын Господень. Благослови на битву, - попросила девушка.
Адлет серьезно покивал:
- Да пребудут с тобой силы предков, и отца твоего, и матери, и любой крови, от которой ты происходишь. Да пребудут с тобой силы Господа моего, и ангелов, и небес, и да будешь ты благословенна. А если без шуток, - он отодвинулся куда-то за стеллаж, - то все ли в порядке, Лойд?
- Разумеется. Ладно, спасибо за помощь. Пока, Адлет, увидимся в марте. Я соскучилась, так что буду выспрашивать обо всех твоих делах.
- Если буду пьян - не отвечу, - рассмеялся механик.
Чертово колесо протащилось над самой землей, скрипнуло и принялось подниматься.
Тогда, с Талером, оно было неотразимо.
Оно было неотразимо и сейчас, но Лойд мучительно не хватало голоса. Мягкого, очень теплого и такого родного, что воспоминание царапнуло девушку больнее ножа.
Дуло пистолета неприятно холодило висок.
Увидимся в марте, Адлет.
Эдэйн... увидимся у станции завтра.
Талер... если ты где-нибудь еще есть, можешь ли ты встретить меня спустя...
...секунду?..
[1] Возможно, мы об этом парне еще поговорим.
XVI. Бессмертный
Он хотел вернуться на Карадорр. Хотел убедиться, что Кит не болтает с человеком, чье лицо изуродовано шрамом. Он хотел убедиться, что все нормально, что все по-прежнему, что заснеженная земля такая же, какой он ее запомнил - но она изменилась, неправильно, болезненно изменилась, и теперь он пытался понять, как именно.
Попытки были неудачные.
Чем дольше он думал о Карадорре, тем больше ему нравилась Тринна. Тоже холодная, тоже - заснеженная, зато - гораздо более... распахнутая. Чем дольше он думал о Карадорре, тем чаще ему вспоминался юноша по имени Тельбарт, и девушка по имени Эли, и тот последний, тревожный, тайный разговор с ней - вдали от лорда Сколота и вдали от короля, чтобы никто не слышал ни единой фразы.
Ни единой.
Он рассказывал ей, что Сколот не умеет любить. Он рассчитывал ее образумить; он верил, что знание о старухе Доль, о болезни и о полном уничтожении детских, а потом и взрослых, эмоций поможет Эли отвернуться от карадоррского юноши. Но в то же время он боялся, что девушка испугается, или закатит ему истерику, или побежит и влепит его подопечному сильную, безжалостную пощечину.
Не оправдалась ни одна из его надежд. И - ни один из его страхов.
Она просияла. Она восхищенно выдохнула, она заявила, что ни за что не забудет о лорде Сколоте. Что обязательно его дождется, что обязательно его примет, что если нигде на Карадорре у него однажды не получится найти укрытие - она предоставит ему свой дом, и свой лес, и свою любовь.