Время от времени господин Эс приносил к ужину то вино, то самогон, то коньяк - и пил, рассеянно поглядывая в окно. В такие моменты его затуманенному рассудку чудилось, что Кит проходит мимо особняка, и над его светлыми, почти белыми волосами возвышается кожаный берет, увенчанный красным пером, зажатым в тисках рубиновой броши...
Он поднимался из-за стола, пошатываясь, подходил к подоконнику и сжимал виски, но никто не шагал по каменной брусчатке, никто не носил береты, никто не носил ботфорты, никто не распускал ворот на льняной рубашке и не отмахивался от холода с таким видом, будто не умел его ощущать.
Он бросал недоеденный ужин и шагал по брусчатке сам. Шагал, повторяя чужую, слишком неудобную для своего роста, веса и привычек походку. Шагал, вспоминая, как скитался по берегу Извечного Моря мальчик с янтарной каймой вокруг блеклой радужной оболочки, и эта янтарная кайма шипами уползала внутрь, окружала иглы зрачков. Эта янтарная кайма была смертоносна, была остра, и она бы с удовольствием утащила в беду любого, кто рискнул бы ей противостоять.
Однажды - вот так - невысокий мальчик рассказывал ему о лойдах. О янтаре, оплетающем живые сердца, о том, что если ночью на земле рождаются Гончие, то в небе угасают звезды, и луна грустно, как будто слегка укоризненно качается в облаках: ну зачем ты, Кит, создал именно такую расу, ну зачем ты, Кит, обрек на гибель моих сестер и детей?
Кит криво улыбался, лежа у костра, и луна замолкала. Ей не о чем было спорить со своим Создателем, а Создателю было нечего ей ответить.
Он понятия не имел, какими вырастут его лойды.
Он понятия не имел, что они будут вовсе не так чудесны, как ему рисовалось.
Он понятия не имел, что наступит утро, и он явится на пустоши Вайтера, оскалится - и жестоко накажет своих детей, и станет причиной, по которой Взывающие принесут на остров покрытый желобками алтарь, и станет причиной, по которой сотни раз будет касаться плоти острие ножа...
...и станет причиной, по которой человек со шрамом от виска по скуле вниз придет на те же пустоши, придет, ступая по следам вооруженных отрядов.
Было так... глупо встретить его у фонаря, в ярком свете ночного пламени, что господин Эс обозвал себя пьяницей и не менее глупо заключил, что его снова мучают миражи. Но человек со шрамом от виска по скуле вниз вежливо обернулся к юному лорду Сколоту, и оказался его случайным знакомым, и назвался господином Твиком, и согласился пойти и вместе выпить харалатского...
Было так глупо, что напрямую уточнить, не попадался ли этому человеку его Кит, опекун будущего императора так и не отважился. Он предложил господину Твику спеть, вынудил его погрузиться в историю Линна, разговорил его, зачитал ему свои стихи, объяснил, почему не стоит соваться на Харалат без оружия - и напряженно, болезненно следил за каждым его движением. Искаженное лицо, искаженная - как это называется?.. а, точно - мимика, в ней сперва тяжело разобраться, но человек со шрамом - он какой-то... иной, располагающий, замечательный. Господин Эс просидел бы с ним до рассвета, а потом и до заката, и опять - до рассвета, но спустя четыре часа господину Твику надоела компания лорда и его приятеля, и он сдержанно попрощался.
Напоследок зеленоглазый дракон похлопал человека со шрамом по плечу.
И застыл, потому что, реагируя на это прикосновение, скрипнули осевшие на рукаве мужчины крупицы непокорного седого песка.
Господин Твик переступил порог таверны. Господин Твик нырнул в темноту города, в черную, густую темноту, и факелы только единожды обвели его худую фигуру нежным красноватым сиянием.
- Господин Эс? - окликнул своего опекуна Сколот. - Мы с вами еще будем пить, или все-таки пойдем домой?
Дракон стоял у двери. У закрытой вышибалой двери, и вышибала растерянно косился на позднего клиента, явно забывшего, какого черта он здесь торчит и какого черта все еще не догоняет человека со шрамом от виска по скуле вниз.
Господин Эс растер одинокую крупицу песка между кончиками пальцев. Она была вроде бы гладкой, вроде бы теплой, но почему-то заколола, почему-то больно перекатилась по чуть шероховатой коже. Будто намекая, что нет, мальчик с янтарной каймой вокруг блеклой радужной оболочки не в пустыне. Мальчик рядом, в Лаэрне, мальчик намеревается убедиться, что его Эс - по-прежнему веселый, самоуверенный и насмешливый тип, что у него получилось преодолеть свое прошлое.