Рядом.
На расстоянии вытянутой руки.
В каком-нибудь спокойном, тихом домике, или на постоялом дворе, или...
- Господин Твик! - отчаянно позвал Эс. - Господин Твик, пожалуйста, подождите!
На Фонтанной Площади господина Твика не было. Трое людей негромко обсуждали дуэль между старшим и средним сыном семьи Веттер - Эс миновал бы их безучастно, миновал бы, не посмотрев, но тот, кто стоял ближе всех к заснеженному бортику, внезапно притих и резко обернулся, провожая опекуна лорда Сколота весьма далеким от искреннего участия взглядом.
- Продолжайте без меня, - бросил он своим товарищам. И, не реагируя на их вопросы и возражения, двинулся по следам крылатого звероящера, двинулся, не спеша прикидывать - а что, если ему показалось, что, если он поймает за локоть обычного паренька из Университета, что, если...
Он поймал за локоть зеленоглазого дракона.
Его сапоги тонули в объятиях не расчищенного снега.
- Извините, я немного занят, - сердито заявил Эс. - Я кое-что потерял, и мне нужно это найти. Будьте любезны выпустить мою...
- Ты, - глухо произнес мужчина. - Это все-таки ты.
- Будьте любезны... простите, что? - нахмурился опекун лорда Сколота.
У мужчины были карие с темно-зелеными пятнышками в глубине общего цвета глаза. И сложная прическа, старательно собранная прислугой из ровных пепельных прядей, заколотых малертийскими скрещенными спицами.
- Кто написал «Shalette mie na Lere»?
Господин Эс поежился. И медленно, осторожно попятился.
- Не ваше дело, - грубо сказал он. - Абсолютно - не ваше. Читаете старые книги - читайте на здоровье, а к авторам не лезьте. Понятно?
- Ты помогал автору? - удивился мужчина. - А я полагал, что всего лишь был его персонажем.
Настороженное молчание. Господин Эс внимательно изучал кареглазого мужчину, а кареглазый мужчина внимательно изучал господина Эса.
- Там ты был... гораздо моложе, - заметил он. - Гораздо мягче. Неужели тебя так обидело, так задело то, что автор «Shalette mie na Lere» тебя использовал?
- Вы не правы, - обманчиво спокойно возразил опекун лорда Сколота. - В первую очередь он меня любил.
- Нет, он тебя использовал, - настаивал кареглазый мужчина. - Разорвал на кусочки. Заставил быть - всем. И прогнал, поскольку ты больше не был ему нужен.
Господин Эс не дрогнул. Только посмотрел на своего неожиданного собеседника с каким-то... сожалением, что ли.
- Вы не правы, - все еще спокойно повторил он. - Вы не были в пустыне. Вы не видели того, кто позволил вам скитаться по Карадорру. Вы не можете, по-настоящему - не можете и представить, каким он в итоге стал, вы не можете и представить, каково ему было после выхода за рубеж. Вы не можете. Но на вашем месте, - господин Эс недобро усмехнулся, - я был бы ему хоть немного благодарен. За то, что у меня есть земля, и я имею право по ней ходить. За что, что у меня есть небо, и я имею право находиться под его защитой. За то, что у меня есть солнце, и луна, и в целом - свет, что я не брожу во мраке, отыскивая путь на ощупь. Я был бы... хоть немного за это благодарен.
- Ты, - ехидно протянул мужчина, - сам и работаешь этим светом, этой землей, этими звездами и лунами. Я буквально, - он вернул господину Эсу его усмешку, - хожу по твоему живому телу. У меня под ногами - твои жилы, твое мясо и твои кости. У меня под ногами - ты. Как мусор. Шелестишь... снегом.
Господин Эс побледнел, и усмешка его собеседника изменилась. Впрочем, не особенно, хотя после этой перемены она больше походила на яростную гримасу.
- Ты, - продолжал он, - распят, я пользуюсь тобой, как пользовался автор «Shalette». Не спорь. Он избавился от тебя, едва сообразив, что вы размышляете на разных уровнях. Он избавился от тебя, едва сообразив, что его с таким трудом сотворенный мир будет мучить своего спасителя. У тебя, значит, испортилось человеческое зрение? У тебя, значит, не осталось никаких резервов, чтобы добавить к нынешнему живому полотну еще пару континентов? У тебя, значит, не осталось никакого желания сделать мир совершенным? Ну так убирайся, убирайся отсюда прочь, и не показывайся больше у границы пустыни, и какая разница, что там творится у тебя на душе!
Господин Эс выдохнул и коротко подался вперед:
- Заткнись.
- Что? - насмехался мужчина. - Прости, я не расслышал! Уж больно тихо ты ко мне обратился, а ведь голос, вроде, у тебя недавно имелся!
Господин Эс протянул обе руки - и его чуть шероховатые ладони сжались на чужом воротнике.
- Я сказал, заткнись! - уже громче потребовал он. - Хватит рассуждать о том, о чем ты знаешь ровно столько же, сколько о системе полета небесных тел! Ты - никогда - не видел - моего - ребенка, ты - никогда - не видел - его - отчаяние! Еще одно дурное слово о нем, и я вырву тебе язык, ясно?!