- Ночь? - с нескрываемой иронией повторил гвардеец.
- Госпожа имеет в виду такое время суток, когда на небе светят луна и звезды, а солнца нет, - невероятно учтивым тоном срезал его старый знакомый Стифы. - А если быть серьезным, то речь идет не столько о ней, сколько о господине Сколоте. Около шести лет назад я имел честь сопроводить его к старухе Доль, потому что мальчик умирал, а она неплохо умеет спасать умирающих людей. Помните, ваше императорское величество, как я вам о ней рассказывал? Страшная, словно смерть, с жуткой бородавкой на виске, зато имеется... ну... талант!
Голубоглазый человек рассмеялся:
- Помню.
Он подался вперед и поманил к себе Сколота. Мальчик подошел, и господин император, полноправный повелитель Соры, спокойным движением взял его за локти, повернул чуть правее, чуть левее, снова поставил прямо и довольно кивнул:
- Хорош. Как говорится, и в профиль, и в анфас - ничем не хуже матери. Что ж, господин Сколот, - он обратился к мальчику подчеркнуто официально, но искристый, неприкрыто сияющий взгляд выдавал его с поличным. - Я обещал вам по-настоящему ценный приз, и я выполню свое обещание. Вы станете, - он зачем-то нашарил руку мальчика, освобожденную от перчатки, и крепко ее сжал, несмотря на израненные пальцы, - высокородным лордом, получите неплохое состояние, собственный особняк на Фонтанной площади Лаэрны и доступ ко двору. Отчасти потому, что вы сегодня одержали победу, - хватка стала сильнее, - а отчасти потому, что не побоялись выполнить мою просьбу, и выполнили ее блестяще...
Сколот, как это водится, не выразил никаких эмоций, а заглянуть ему в душу никто не мог. Император испытующе изучил его мутноватые серые глаза, отпустил и повернулся к госпоже Стифе:
- Мне надо кое-что с вами обсудить. Прошу, присаживайтесь.
Внезапно оробев, она опустилась в предложенное голубоглазым человеком кресло - напротив императора, по соседству со своим старым знакомым, одетым в изящную черную рубаху без вышивки и пуговиц, но зато со шнуровкой. Тот протянул женщине кубок белого полусладкого вина.
- Я бы предложил шоколад, - с кривой усмешкой произнес император, - но этот мерзкий тип его ненавидит и кривится так, что мне становится стыдно перед гостями.
- Ничего страшного, - пробормотала Стифа. - Вам надо обсудить что-то... касательно моего сына?
Императору достался третий, до самых краев наполненный, кубок. Он деловито отхлебнул, поблагодарил и, покачивая золотую посудину в ладонях, принялся наблюдать, как на ней пляшут яркие отблески полуденного солнца - со стороны стрельбища комната была похожа на распахнутый балкон, вроде тех, что так любят хозяйки многоярусных домиков.
- Мальчику необходимы учителя, - медленно произнес император. - Я редко делаю кому-то столь щедрые подарки, и вы сами понимаете, что лорд, отмеченный моей благосклонностью, не имеет права быть глупым, словно простолюдин. Точные науки - математика, основы экономики, - языки... деньги я предоставлю, это не проблема, я уже говорил... нельзя, чтобы такой талантливый, - он жестом попросил старого знакомого Стифы заткнуться, потому что у того на языке, видимо, сразу же начала крутиться шутка о госпоже колдунье, - человек жил среди нищеты и грязи.
- Спасибо, - шепнула Стифа, ущипнув себя за бедро - не сон ли? - Спасибо... вы так добры к нему...
- И еще, - император встал и поставил кубок на стол. - У меня есть к вам одно условие. Этот шрам... не стоит никому показывать. Господину Сколоту нужны добротные вещи, и чтобы обязательно - с высоким воротником. Совсем высоким, это ясно? Под самое горло...
Роботы были ужасно неповоротливыми - тяжелые стальные лапы тянулись к обнаженным деталям настолько медленно, что Лойд, поймавшая их за этим занятием на обратном пути из космопорта, зевнула и пошла дальше. Как и следовало предполагать, ремонтная бригада не спешила оказывать услугу имперской полиции, да оно и неудивительно: в июле выплаты из Центра без предупреждения сократились. Талер стоял перед нелегким выбором: потерпеть или заплатить из собственного кармана, что при учете жалкого банковского счета мужчины было невозможно, а просить деньги у команды он не посмел.
Лойд знала, на что он потратил все свои сбережения. Титановые протезы, да еще такие, чтобы работали все нервы и никуда не девалась прежняя гибкая походка девушки, обошлись капитану «Asphodelus-а» очень дорого, но он не обмолвился о них и словом. Подумаешь, сбережения. Подумаешь, пять лет собирал - у него еще есть много, много, невероятно много времени[1], и ничто не мешает собрать внушительную сумму заново.