...Его мелко, нехорошо трясло.
Дышать, лихорадочно велел себе он. Дышать, несмотря ни на что - обязательно, непреклонно - дышать. Это не сложно, человек умеет вдыхать и выдыхать обжигающий карадоррский воздух, едва появляется на свет. Человек умеет...
Его дыхание оборвалось где-то там, где промокала одежда, где карминовая лужа пыталась - будто бы - все-таки растопить под собой лед. Его дыхание оборвалось где-то там, и он снова напомнил себе рыбу, ловко подсеченную рыбаком - открывает и закрывает рот, и поднимаются, и опускаются жабры, но воздуха нет, воздуха нет, воздуха...
Он лежал - правой щекой на льду. Он лежал и не видел, как отряд вооруженных всадников летит к озеру из Лаэрны, как император кладет сухощавую ладонь на тонкое плечо Сколота и говорит, что теперь-то все будет, как обычно, теперь-то все наладится, теперь-то никакие твари...
Чьи-то руки подхватили его со льда. Чьи-то слабые, чьи-то слегка дрожащие руки.
И это были не руки Лойд. И не руки Лаура.
И голос тоже был не ее.
И - не его.
Хрипловатый, убедительный и какой-то... надломленный. Смутно знакомый, хотя раньше - он был уверен, - этот голос был не таким, звучал - не так, выражал... совсем не такие чувства.
И он тоже обратился к нему... по-другому, не так, как раньше.
- Л... Лойд, - попросил он. - Надо... любой ценой... увести отсюда... Лойд. И Лаура. Любой ценой, ты... меня слышишь?..
Господин Кит обнял его, как обнял бы своего любимого ребенка отец.
- Конечно, я тебя слышу. Не волнуйся... они уйдут.
Над озером нависла тревожная тишина. Или нет, или не было никакой тишины - не было на самом деле, а для него - была. Дышать, пожалуйста, хотя бы один глоток воздуха, пускай морозного, пускай неприятного, пускай...
Он не видел, как Лаур тащит за собой хромую девушку, и она идет - на грани своих шансов. Она идет, спотыкаясь, постоянно оборачиваясь - будто ее обманули, будто ей сообщили откровенную ложь; но господин Кит по-прежнему сидит на льду, сидит на озере, над жуткой сиреневой глубиной, окруженный лезвиями - или все-таки лепестками небесного камня. Сидит, прижимая к себе голубоглазого человека, раненого смертельно, раненого задолго до того, как...
- Мы утонем, - вполне будничным тоном донес до мужчины Кит. - Она... не отдала тебя мне.
Талер не отвечал, глаза у него были такие мутные, будто в каждую голубую радужку уронили по капле синих чернил. Мутные, как у лорда Сколота - или как у наполовину слепого.
- Я просил, - весело улыбнулся юноша, - но она не отдала. Она сказала, что однажды... я обменял тебя. Что однажды я уже согласился, уже принял это озеро, и небесный камень, и... - он запнулся и наклонился над мужчиной так, что его-то спокойное, ровное дыхание царапнуло собой чуть изогнутую полосу шрама.
...Ты обещал, что... напоследок - солнце окажется прямо передо мной.
Тебя нет, и нет маленькой, обшитой панелями комнаты, и нет пылающего экрана. Тебя нет, и нет полумесяцев на темно-зеленом воротнике, и нет «Asphodelus-а» - и последним, что я получил, последним, что ты мне дал, были твои слезы. Я не помню, чтобы до этого дня - ты хоть единожды плакал. Я не помню, чтобы до этого дня мы с тобой хоть единожды...
Предательская соль обожгла его покрасневшие, немного опухшие, воспаленные веки. Предательская... невыносимо горячая... соль.
Вот оно, солнце.
Ты выполнил свое обещание. Тебя нет, но ты - выполнил; ты, в отличие от меня, знал, что солнце - россыпью граней, или шипов, или все тех же лезвий, - прячется в угасающих глазах... моего Создателя.
- Спасибо, - едва слышно произнес мужчина. - Спасибо, что я тут... жил.
...Кит обнимал его, как обнимал бы своего любимого ребенка отец.
Наконец-то. Наконец-то мне - все понятно, наконец-то - я добрался, я дотянул, я дополз...
...до этого озера, до этой заснеженной пустоши, до этих людей.
До этого... человека.
Не он. Пожалуйста, хватит; пожалуйста, объясни, почему ты всегда забираешь моих родных? Пожалуйста, объясни, что такого я тебе сделал, почему ты на меня сердишься, почему ты меня испытываешь? Тебе интересно, сколько я еще выдержу? Сколько на меня еще можно повесить, прежде чем я...
Одного, отзывается молчаливая женщина, ты уже выменял. Ты уже выменял - там, в раскаленной белой пустыне - одного; и ты поклялся, что взамен я могу насладиться кем-то иным. Что взамен в могу забрать кого-то иного...
Я сказал, что ты можешь забрать того, кого я ни за что не буду жалеть. Того, кого я не видел, кого - не слышал, с кем - ни разу не говорил; но ты пришла - и забираешь у меня Талера, забираешь у меня моего Талера, забираешь моего ребенка, моего...