Почему раньше, опять усмехнулся Кит, я не замечал, насколько мой мир чудесен? Почему раньше я не замечал, как хитро, как затейливо связано в его пределах что-то откровенно мое - и что-то откровенно твое?..
Почему раньше я не замечал, как стелется янтарь над заснеженными пустошами, и какими красивыми бывают «чистые» Гончие, и какими потрясающими, и какими сильными? Почему я не замечал этого - до тех пор, пока они - все - не погибли?..
Орс лежал на траве у дома. Рядом стояла перепачканная лопата; лихорадочно извивался под ее весом раненый дождевой червяк.
- Спасибо, - рассеянно обратился к нему Кит. - Славная получилась... могилка.
- Обработка данных, - покладисто кивнул симбионт. И тут же сменил тон: - Ага. Для тебя ничего не жалко.
Рядом валялась шахматная доска.
Рыжий парень со смешными пятнами густых веснушек поглядел на Кита из-под полуопущенных век. Ему, наверное, хотелось как следует отдохнуть, а не болтать с раненым юношей, насквозь промокшим раненым юношей, чья память то и дело болезненно искажается - и ломает картину за картиной. Вот он, Эста - высокий зеленоглазый человек. Вот он, Эста - колоссальный дракон с песочного цвета шкурой. И вот оба эти образа, будто по ним с размаху бьет невидимая кувалда, разлетаются то ли сотнями беспощадных осколков, то ли крупицами ко всему равнодушной пыли. И вот оба эти образа...
Юноша покачнулся и присел, едва успев поймать землю не лицом, а посиневшими узкими ладонями.
- Обработка данных, - сообщил симбионт. И поднялся: - Погоди, Кит, я сейчас одеяло принесу.
- И стакан захвати, - скомандовал ему рыжий. Голубые глаза любопытно горели из-под ресниц: очень светлые голубые глаза, почти как у...
- Пьяница, - выдохнул Кит. - Какой же ты... пьяница. Небось, опять явился к Орсу, чтобы вместе выпить? Одному не так весело?
- Одному - очень грустно, - кивнул Ретар. - Но я сегодня тут без вина.
- А стакан тебе зачем?
Тишина. Голубые глаза отразили шахматную доску, где команда белых фигур ловко окружила черного короля. И снова, как и за пару месяцев до этого, черный король печально застыл, а напротив ежился, напротив - стыдливо ежился его последний уцелевший солдат... не способный убрать чужую ладью с дороги.
- Тиль - это смерть, - задумчиво произнес Ретар. - Смерть моего мира... и, наверное, моя собственная. Как ни крути, а в чем-то мы с тобой одинаковы...
Тишина. И беззвучно подрагивали цветы вереска, и темнели кресты и камни с десятками тысяч имен, высеченных рукой симбионта.
Он как-то неуклюже, как-то неловко накинул одеяло на плечи Киту. И протянул рыжему телепату стакан - тот небрежно его принял, поставил на шахматную доску... и ударил по своему запястью иглами спрятанных за поджатыми губами клыков.
Железом его кровь не пахла. Его кровь, кажется, не пахла вообще; Кит посмотрел на нее так заторможено и устало, будто она пела ему неслышную колыбельную. Дыра под его ключицами зияла едва ли не космической темнотой, и Ретар, сунув стакан в расслабленные тонкие пальцы, пояснил:
- Выпей. Вампирья кровь исцеляет любые раны.
- Эту не исцелит, - кукольным голосом отозвался Кит. Без шуток - неживым, кукольным; Орс покосился на Ретара, как на знатока человеческих эмоций, но перед этим юношей все таланты рыжего дали брешь.
Перед этим.
Утонувшим.
Потерявшим Талера.
Оказавшимся в очередной могиле Некро Энтариса, потому что озеро действительно задавило, действительно уничтожило, действительно... приняло его. И тут же - отпустило, с легким сожалением - отпустило, как слишком ценную, слишком необходимую... слишком важную добычу.
Кит выпил. Кит невозмутимо и послушно - выпил, и чужая кровь помчалась по его организму, пытаясь то ли обжечь, то ли - выжечь. Болью полыхнула чертова рана; он согнулся над вереском, но не позволил себе и слова жалобы. Ни единого проклятого слова.
Потом стало немного легче.
Ретар наблюдал за ним со смутным, неуверенным интересом.
- Я... никогда не умру, - донес до него Кит. - С этой... кровью или без нее... никогда не умру. И мой мир... он будет жить... вечно. Я сделаю все, чтобы он жил... вечно.
Его собеседник насмешливо приподнял брови:
- Неужели? А если бы Орс не подчинился моему приказу и все-таки закопал тебя, как бы ты выбирался? Как бы ты делал это «все», будучи похороненным?
Кит молча отмахнулся.
И закутался в одеяло.
- У тебя осталось не больше пяти минут, - признался Ретар. - Ты как раз успеешь... помолиться.