Объяснить, какого Дьявола происходит, никто из жителей порта был не способен. Бывший капитан безостановочно трясся и указывал куда-то за дверь; снаружи Сколот не увидел ни черта необычного. Только синюю бездну воды, гибкие силуэты кораблей и покрытый розоватыми ракушками пляж.
Торчать в рыбацком домике дольше получаса Лаур посчитал пыткой. И выбрался на свежий воздух; сидя на песке, он различил - или ему почудилось - чью-то фигуру у покинутой площади.
Динамита бы сюда, подумал мужчина. Динамита бы; не надо мучиться, не надо бояться, надо всего лишь поджечь фитиль - и запустить такой удобной, такой покорной связкой в предполагаемого противника...
Сколот вышел на пляж, недовольно хмурясь и пересчитывая болты. Восемнадцать; пользоваться и пользоваться, но в ближнем бою арбалет - совершенно бесполезная штука. Разве что лупить им каждого, кто попадется под руку, по затылку, но и так дольше пары минут не выстоишь. Тут бы меч...
Лаур снова заметил - или ему снова почудилась - чья-то фигура у покинутой площади. И он почти не сомневался, что эта фигура настойчиво следит за неожиданными гостями - но стоило повернуться к темному силуэту стен, как она пропала, словно бы ее безропотно поймали тени - и позволили укрыться в зыбкой пелене тьмы.
А потом в этой тьме полыхнула всего лишь одна искорка.
И повторилась - у размытой линии пирса.
Заряженный арбалет придавал ему немного уверенности. Настолько немного, что он колебался - а сумеет ли еще раз выдать вполне себе живого человека - за обычную деревянную мишень?..
И все-таки - он бежал по городу за Лауром и за Лойд, и его шаги - подлым эхом, - звучали позади, и впереди, и вверху. Он бы не услышал, он бы не понял, когда пора поднимать оружие - но Лаур понимал это за него. И кричал: «Давай!», стоило кому-то возникнуть в узкой цепи местных переулков.
Лаур понятия не имел, куда бежит. И понятия не имел, откуда вылезли фигуры в темно-синей военной форме; соображать ему было некогда. Он тащил за собой Лойд, а Лойд бежала так медленно, что их наверняка бы поймали на первом же повороте; поэтому он сунул ее костыль юному лорду Сколоту, а сам перехватил будто бы невесомое тело девушки неуклюжей левой рукой. И понес, а она цеплялась - так забавно и отчаянно - за его плечи, и он мог бы ощутить, как она испуганно, затравленно дышит - потому что не знает, что ей делать. Потому что в бою она бесполезна...
- Империя... Фарда, - процедил юноша, опираясь на каменную стену то ли харчевни, то ли таверны. - Это чертова империя... Фарда. Либо разведка, либо какой-нибудь... передовой отряд...
Лаур остановился - и позволил спутнику отдышаться. И заодно - о великая госпожа Элайна, - выдохнул сам; небо стало багровым, и горели фрегаты, и горели шхуны, и горели крохотные рыбацкие лодки. Разведка - если это была она - позаботилась, чтобы никто, абсолютно никто не вышел в океан с обреченных пустошей Соры.
Если наконец-то, сказал себе Лаур, задуматься, то выводы получатся весьма любопытные. Получится, что империя Фарда помнит о связях названого отца лорда Сколота с князьями Адальтена и владыкой Мительноры - и боится, что они сработают. И боится, что чей-нибудь флот явится к ее скалистому берегу, и пальнет по нему из пушек, и разнесет ее цитадели. И боится, что матросы отважатся бросить якорь, и выйдут на карадоррские земли, и выполнят условия союза, около восьми лет назад принятого между Сорой - и ближайшими соседями континента, где она расположена.
Далеко позади рассыпался пылающими угольями рыбацкий домик. И корчились в огне мужчины - капитаны кораблей, и торговцы - хозяева здешних амбаров, и женщины - либо их жены, либо дочери, либо слуги. Корчились, но бежали - единицы, да и те к воде, а у воды их настигали вражеские солдаты.
- Вовремя же мы пришли, - горько отметил мужчина.
Разведчики Фарды носились по городу, отчаянно пытаясь найти каждого беглеца. Разведчики Фарды носились по лужам, и по грязи, и по соломе крыш, и по редкой, словно бы нарисованной черепице. Они знали - если упустят Лаура, и Лойд, и Сколота сейчас, информация о них расползется по живым деревням, и жители уйдут, и перебьют за собой чертово поголовье скота, и подожгут поля, даже если на этих полях ничего еще не растет. Они знали - если упустят Лаура, и Лойд, и Сколота сейчас, то потом окажутся без добычи, окажутся посреди пепелища.
Лаур петлял по сети окраинных переулков. Ему повезло, и он уже бывал у пристаней, он уже слонялся по этим улицам, и по этим загаженным площадям, и по этим подвалам. Он помнил, куда поворачивать, он помнил, куда бежать; янтарные цветы гнулись под его подошвами. Янтарным цветам было неуютно в городе; они ломали каменную брусчатку, и стены домов, и бортики фонтанов, но нигде не звучало их напевное «Эл... Ви-Эл...»