Юноша сглотнул.
- Если я забыл... что-то страшное... то я вовсе не хочу...
Шеля захлестнула такая жгучая злость, что он едва не вышел из образа. Бродяга-осведомитель покосился на Талера с чем-то вроде жалости, и парень сердито указал ему на дверь - мол, убирайся и не приходи, пока я не разберусь. Широкоплечая фигура покорно пересекла захламленную комнату, сгорбилась и пропала, только скрипнула напоследок старая деревянная створка.
- Он... кажется, немного... не в себе, - попробовал усмехнуться Талер. Получилось не очень, но Шель оценил его старания - и несколько подобрел.
- Он немой, - благодушно пояснил парень. - Но и так бывает весьма полезным. Пишет послания на пергаменте и присылает всякий раз, когда мне срочно требуется информация.
Его собеседник скрипнул зубами и откинулся на подушке. На уцелевшем виске заблестела капля пота, покатилась по скуле вниз, неприятно защекотала губы, и Талер с усилием поднял руку, чтобы ее стереть.
Шель понял, что утруждать его дальнейшей беседой бесполезно. Встал, с невозмутимостью принца отряхнул штаны, поймал красноватое тельце постельного клопа и с удовольствием раздавил.
- Я пойду, - сообщил он, вытирая пальцы о тряпку. - У меня сегодня еще есть дела. До свидания, Талер. Пожалуйста, береги себя. Я навещу тебя... скажем, завтра, если ты будешь в состоянии принимать гостей. Хорошо?
- Хорошо, - выдавил юноша, закрывая глаза. - Я буду... ждать...
На улице успело стемнеть, в синих небесах горели мелкие звезды - Шель с ходу различил гибкий силуэт Восточного Пса и Первого Дракона. Зеленоватые звезды на гребне последнего чуть заметно перемигивались, будто приветствуя сына главы имперской полиции - в ответ на эту мысль он скептически нахмурился, накинул на собранные в сложную прическу волосы капюшон и двинулся прочь. За его спиной тут же прозвучали тяжелые шаги осведомителя - тот, обнаружив, что Эрвет-младший уходит, поскорее забежал обратно в дом и прижался боком к печи. В его жизни было так мало тепла, что он не желал надолго с ним расставаться.
Шелю пришлось осваивать Нельфу уже после двенадцатого дня рождения - до тех самых пор отец непреклонно заявлял, что его ребенок, вычурно одетый, аккуратно причесанный и окруженный императорскими гвардейцами, привлечет к себе лишнее внимание. Люди станут жаловаться, что налоги идут не на охрану дорог и не на поиски драконов, а на содержание глупого маленького мальчика, чья судьба для Малерты, в общем-то, безразлична. Чья судьба - совсем не обязательное условие, в отличие от судеб честных работников и землевладельцев. Зато после двенадцати парень восполнил все свои потери с лихвой, обшарил каждую подворотню, сунул нос в недра сомнительных притонов, многократно принял участие в повальных попойках и отыскал себе не то чтобы надежных, но лишенных воображения союзников. Их было легко и совсем не мерзко использовать - будто в шахматы играешь. А выдать Эрвета-младшего отцу никто не рискнул бы из банальных соображений безопасности - мало того, что сам Шель явится в ночи с арбалетом под мышкой, так еще и нынешний глава имперской полиции перевешает всех, кому довелось любоваться его сыном вне рамок приличий.
Кстати, драконье логово Эрвет-младший тоже с интересом разыскивал, но пока - безуспешно. Он не верил, что крылатых звероящеров на Карадорре так уж много, потому что до сих пор перед людьми - точнее, над людьми - появлялся только один. Колоссальная тварь песочного цвета часто парила в облаках, подставляя хребет солнцу, а порой улетала куда-то на север, за берега империи Сора. Что там, на севере, Шель не знал - карадоррские корабли по драконьему маршруту не плавали, уверенные, что там, откуда в столь подавленном настроении возвращается крылатая тварь, нет ничего хорошего. Да и в сутках пути от континента Великий Океан терял свое вечное спокойствие и принимался бушевать, словно что-то, расположенное за полосой водоворотов, не предназначалось для букашек-имперцев.
И был, наверное, по-своему прав.
Зеленая вывеска лавки травника трепыхалась на ветру, как слишком большой древесный листок. На ней жена мастера оставила замысловатую вышивку - что-то вроде зарослей полыни, а поверх - стилизованные звезды, похожие на кресты. Шель помялся на пороге, переступил с ноги на ногу и решительно постучал.
Щелкнул замок, заказанный травником у торговцев Тринны - чтобы никто не сумел ворваться в его лавку без его одобрения. Изящная, но крепкая дверца приоткрылась, и на Эрвета-младшего посмотрел настороженный синий глаз. Впрочем, он тут же просиял и явил сыну главы городской полиции своего брата-близнеца, а с ним - и весь тощий худой силуэт мастера, странным образом лишь подчеркнутый свободной грубоватой рубахой.