- Нет, - негромко отозвалась она. И пояснила: - Я родилась на Вайтере. Там даже в июне... довольно холодно.
Совершенно дурацкая улыбка исказила ее черты. Лаур поежился, будто она резала его, как резал бы охотничий нож.
- Прости меня, пожалуйста.
Лойд опять помотала головой:
- Нет, Лаур. Это ты меня прости. Ты всего лишь хотел, чтобы я выбралась, чтобы я выбралась живой, чтобы я не осталась на той же площади. Ты всего лишь пожалел меня. И спас.
Она посмотрела на далекий маяк:
- А я озлобилась. Лаур, - ее голос был невероятно мягок, - ты... не отходи от меня, пожалуйста. Если ты умрешь, если с тобой что-нибудь случится - клянусь, я тут же сойду с ума.
...Лодку они бросили.
Укрыться на пустоши было негде, а деревень в империи Ханта Саэ было так мало, что едва ли они попались бы на пути Лаура и Лойд. Поэтому они взяли восточнее, и карминовый огонь маяка остался позади.
А затем - возник впереди, и мужчина понял, что их метания по холодной пустоши бесполезны. И бояться патрулей - не стоило, потому что они лежат на каменной брусчатке или на мостах у ворот, и этим патрулям уже все равно, кто явится в их цитадель и что он возьмет.
- Лаур, - попросила девушка, - давай не пойдем.
И он согласился.
В империи Сора - сомнительное счастье - были выжившие. Были те, кого чума обошла стороной; в империи Ханта Саэ она исправила эту свою ошибку. И ее не остановили маги, и ее не остановили никакие заклятия; она забрала все, что было в состоянии заболеть, и сыто разлеглась на останках.
- Удивительно, что местные колдуны, - едко произнес Лаур, - хотя бы вспомнили об огне. Удивительно, что они хотя бы оповестили о болезни Адальтен. Если честно, - он потер зудящую переносицу, - я рад, что князья не сунутся к этим берегам.
- Следует полагать, что местные колдуны были слишком заняты войной, чтобы волноваться о людях, - пожала плечами Лойд. - Как и в Соре. Следует полагать, что они тоже остались на поле боя, когда наш любимый господин Эрвет нашел способ от них избавиться.
...Господин Эрвет оказался легок на помине.
Они встретили его через полторы недели, на той же пустоши, в янтарных цветах. Здесь, кажется, не было никакого ливня - и не было никакого града; загнутые вовнутрь лепестки мелодично звенели. Господин Эрвет, какой-то неправильный, какой-то неухоженный, какой-то безразличный господин Эрвет лежал на земле, будто желая обнять ее, будто желая провалиться в ее глубины - и слушал. Было видно, что он слушает, и что ему нравится, как мелодичный звон образует собой нечто вроде пароля: «Ви-Эл».
Лойд его не узнала. И прошла бы мимо, если бы не нахмурился - и не обратился к лежащему в янтарных цветах человеку Лаур:
- Шель?
Бывший глава имперской полиции посмотрел на него очень спокойно, и все-таки - у мужчины перехватило дыхание. Посветлевшие глаза, недавно - карие в прозелень, теперь не имели зрачков - и не имели белков. Только сплошное озеро цвета, молочно-розовое - слева и карминовое, как пламя зажженного маяка, справа.
- А-а-а, Лаур? - чужим голосом отозвался Шель. - Ты живой?
- Как видишь, - бледно улыбнулся мужчина. - А... что произошло с тобой? И почему ты не в Малерте? Неужели ты передумал быть... императором?
Шель погладил каменный лепесток.
- Верно. Я передумал.
- Почему? - недоумевал его собеседник.
Лепесток был - едва различимо - теплый. А цветок уходил корнями глубоко в землю, а цветок образовал этими корнями сеть, а цветок оплетал собой Карадорр, словно желая поглотить - или разорвать на части.
- Я не достоин, - едва ли не шепотом сказал бывший глава имперской полиции. - У меня на самом деле... никогда не было... такого права. Я убедил себя, что я рожден великим, и выбрал какие-то глупые цели. Но, как выяснилось, в этом мире... на этих землях... настоящую власть имеют лишь белые песчинки в ладонях одного юноши. И этого юношу, - господин Эрвет улыбнулся, - нельзя убить.
Лаур помедлил.
- Тот малыш, - не позволяя опомниться, добавил Шель, - который посчитал себя обузой... который заявил, что из него получится неважный беглец... он убил фардийцев. Поэтому никто не пошел за вами. Они все, - мужчина снова погладил каменный лепесток, - валяются там. И если фардийцы умерли целиком, если вы позволите так выразиться - умерли без остатка, то малыш, который посчитал себя обузой... по-прежнему вдыхает нынешний воздух. И можно вполне закономерно, - он покосился на Лойд, - предположить, что он... увы... не погибнет.
- Почему? - глухо уточнила девушка.
Господин Эрвет пожал плечами и повторил за ней:
- Спрашиваешь, почему?.. Потому что однажды его мать побежала к ведьме. А эта ведьма оказалась хорошей мастерицей - и запихнула юному лорду под кожу... такую тварь, что на месте фардийцев многие люди бы скончались... от банального испуга. Как вы понимаете, я не советую бежать на помощь. Того малыша, который посчитал себя обузой, нет на этой земле. А все, что есть - это его измученное тело и кусок дерева... со следами твоей обиды.