Laerta. Laerta Estamall’. Сын главы имперской полиции так и сяк вертел это мягкое словосочетание, произносил его вслух, но по-прежнему был уверен, что ни разу нигде не слышал. Если бы этот лаэрта действительно скитался по миру, тщетно силясь найти себе приют, его бы уже заметила имперская разведка или маги, заинтересованные во всем, что можно было окрестить ненормальным. А штуку ненормальнее вечных скитаний надо еще поискать - и не факт, что она отыщется.
Время шло, перетекало из минут в часы, шелестел песок за тонкими стеклянными стенками - утро, день, вечер... Эрвет-младший следил за одиноким лучом, проникшим в комнату сквозь плотно задернутые шторы - тот медленно, вкрадчиво, осторожно пемещался к западу, полз, упрямо бросал себя вперед... бывает, что так бросают себя солдаты прямо на острия вражеских пик - в надежде предоставить своим товарищам из центра путь, который можно пройти, не напоровшись на каленое железо.
Бестолковое мясо, презрительно заявил себе Шель. Многие почему-то считали их отважными героями, избавителями и едва не святыми - даже отец, хотя от него-то Эрвет-младший такого не ожидал. Неужели он, глава имперской полиции, человек, на чью спину лег непосильный груз управления почти всеми политически важными делами империи, человек, добившийся таких высот, о каких вышеупомянутые солдаты не смели и помыслить, не понимает, что они - всего лишь жалкие неудачники? Один тот факт, что эти самоубийцы оказались в первом же ряду войска, согнанные из окрестных деревень и наспех обученные сержантами, говорил, по мнению Шеля, сам за себя. Вместо того, чтобы приложить какие-то усилия, чтобы вылезти из той сточной канавы, где по наивности или по невежеству плавает большинство имперцев, они плыли по течению, зависели от юбок своих жен и верили, глупо верили, что подобная жизнь - единственно правильная...
Эрвета-младшего передернуло, и книга, проклятая книга «Shalette mie na Lere» как-то незаметно отпустила своего излишне впечатлительного читателя. На душе стало так легко и светло, что Шелю захотелось петь, а может, и танцевать, причем в хороводе со стражниками и прислугой, но он ограничился тем, что встал, переоделся и замер перед высоким, от пола до потолка, зеркалом - с целью критически изучить свое бледное отражение.
Боги, какой кошмар! И в таком виде он позволил себе... Дьявол забери... щеголять перед слугами? Едва переставляя ноги и глядя исключительно мимо?
Парень глухо зарычал, опустился на обтянутый кожей пуф и стиснул рукоятку расчески так, словно она была рукояткой ножа.
Талер был весь - красная клетчатая рубашка, браслет на левой руке и отдохнувшие, счастливые голубые глаза. Лойд смотрела, смотрела и никак не могла налюбоваться - его все еще бледноватым лицом, его шрамом, его кривоватой улыбкой...
Ведь то, что кто-нибудь иной окрестил бы пороком, для девушки было драгоценностью.
Колоссальный парк аттракционов на EL-960, сплошь окруженный белыми цветами, поразил напарницу капитана Хвета до такой степени, что она долго молчала, а потом тихо, очень тихо осведомилась: «И над этой планетой господа-космические летчики умудряются... шутить?»
Впрочем, первые часы знакомства с родиной Талера были скорее обыденными, чем поразительными. От корабельного порта, затянутого дешевым покрытием, несло сыростью и гнилью, суда стояли побитые, с датой производства никак не выше 2053 года, из старых динамиков примерно той же давности лился фальшивый голосок дутой старомодной певички, погибшей, по словам Талера, в автомобильной катастрофе сорок лет назад, а на сиротливых клумбах немой насмешкой над гостями EL-960 торчали высохшие стебли земных георгин с мертвыми несчастными бутонами.
Город был не лучше - сплетение скоростных трасс, жуткое загаженное метро, повсюду - бездомные со своей тоскливой мольбой: «Пода-а-айте на пропитание...» Они бормотали ее заученно и тоскливо, повторяли уже десятки лет, и Лойд едва не стошнило от запаха, опять же, десятилетиями немытых тел и копошения желтоватых, суетливых жуков на их головах - по словам Талера, вшей.
- Когда ты сказал, - растерянно обратилась к мужчине девушка, - что покажешь мне родную планету, я не предполагала, что она... прости, конечно... будет такой.
- Это прелюдия, - подмигнул капитан Хвет. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он еще на корабле переоделся в аккуратно перешитый по фигуре деловой костюм - и теперь походил на успешного бизнесмена, невесть как занесенного на загаженную подземную станцию. - В детстве я тоже боялся сюда ходить.
Лойд не ответила, но про себя изрядно озадачилась - если ты, Талер, боялся, если ты знал, что здесь происходит подобное, зачем мы вообще пришли?..