Девушка одобрила.
Американские горки, странные качели на видавших виды цепях, комната кривых зеркал, подземелье ужасов - бывалые полицейские обошли весь парк, попеременно крича, хохоча, цепляясь друг за друга в поисках защиты и виновато переглядываясь - мол, какого Дьявола мы вообще сюда зашли? У Талера порой что-то мелодично позвякивало под рубашкой, но деликатная Лойд не рискнула спрашивать, что именно.
EL-960 тем временем продолжала свое вращение, и местное солнце меняло позиции в местных небесах - неуклонно, беспощадно, сокращая день в обратную сторону. Парк работал до глубокой ночи, но, стоило закату распахнуть объятия над горизонтом, как Талер снова двинулся к маленькой, разрисованной фигурками птиц кассе и обворожительно улыбнулся ее хозяйке:
- Мне нужно ровно столько билетов на чертово колесо, сколько хватит до самого закрытия. На двоих.
- До самого закрытия? - удивилась хозяйка. - А вы уверены, что... ну...
- Абсолютно уверены. - Талер подал ей банковскую карту.
Свободных кабинок было много, а посетителей, наоборот, мало. Контролер безучастно махнул рукой - мол, выбирайте, какую угодно, залезайте и поскорее закрывайте шлюз, внутри замкнутая система подачи воздуха, нечего понапрасну выветривать...
Вблизи чертово колесо казалось еще более колоссальным, чем издали. Издали оно хотя бы занимало полнеба, а не мир целиком; Лойд залезала в кабинку с изрядной долей опасения, зато Талер шлепнулся на сиденье с таким видом, будто катался едва ли не каждый день. Шлюз тихо зашелестел, крепления сошлись, на табличке у кодовой панели загорелась надпись: «ПРИСТЕГНИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, РЕМНИ», - и аттракцион, содрогнувшись всем своим огромным телом, тронулся. Окружающее Лойд пространство пошло битыми пикселями, замерцало, как мерцают порой далекие звезды, и стало прозрачным - так, что любую другую девушку охватил бы страх, а напарница Талера лишь передернула плечами и осмотрелась, оценивая EL-960 практически заново.
Чем выше поднималась кабинка, тем больше деталей проступало под забавными кедами Талера и кроссовками Лойд; пятна скверов, где бесконечно цвели деревья, сменялись ровными сетками улиц и полосами трасс, пламенели окна высоток, мчались внутриатмосферные скоростные машины, голубые вспышки двигателей рассекали воздух, а над всей этой картиной маячил красный солнечный диск. Чертово колесо прошло четверть круга; капитан Хвет откинулся на спинку сиденья. Разумеется, он и не подумал пристегнуться - ремни валялись около его бедер, чем-то похожие на мертвых змей, а кабинка ползла и ползла вверх.
Вот улицы, скверы, трассы и высотки сливаются в сплошное белое месиво - не разглядеть, где заканчиваются одни и начинаются вторые. Потом кабинка нырнула в облака, словно рыба - в море, и утонула. Белый туман вился вокруг нее, как щупальца осьминога, безуспешно тыкался в дорогое покрытие, надеялся добраться до полицейских - но ход ему был заказан. А потом...
Лойд охнула и застыла, боясь что-нибудь нарушить неосторожным движением. Синева, синева, а за ней - мрак, такой кромешный, что не ясно, как это в нем еще работают механизмы. Не было видно звезд, и солнца, и лун, и прочих спутников EL-960 - кабинку поглотила ночь, приняла в свое извечное царство, понесла, как тысячи лет назад волны несли над пучиной хрупкие деревянные корабли. Но матросы на кораблях различали, куда плывут, а напарница капитана Хвета парила в густой непроницаемой темноте, и если бы не блеклый укоризненный огонек «ПРИСТЕГНИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, РЕМНИ» - она бы потеряла всякое представление о том, где находится.
Ночь владела кабинкой, наверное, с полчаса, пока вновь не уступила синеве, а синева не обросла облаками, а под ними не проступили серые с белым города. И лишь у самой поверхности, там, где, по идее, при наличии всего одного билета следовало выйти, Лойд рискнула подать голос:
- И... давно ты... прокатился тут в первый раз?
- Давно, - согласился Талер. - Через год после автокатастрофы.
Он убедился, что кабинка ушла на достаточное расстояние от неприлично (или профессионально) зорких глаз контролера, уверенно расстегнул первые две пуговицы рубашки и вытащил на свет зеленую винную бутылку. Рассмеялся, обнаружив, как сильно переменилась в лице Лойд, и принялся невозмутимо выкручивать пробку из горлышка.
Девушка ущипнула себя за бок - не чудится, не снится? Капитан Хвет, легендарный капитан Хвет, человек, чья судьба накрепко связана с тысячами иных судеб - тех, кого он спас так же, как саму Лойд, тех, кого он спас ненароком, даже не уточнив, что где-то совсем недалеко от зоны будущего сражения располагается жилой поселок, - собирается, да что там, твердо намеревается пить... употреблять... алкогольный напиток в кабинке аттракциона, где подобные вольности строго запрещены?!