Вопрос «как себя чувствует господин Хвет?» так надоел сыну главы имперской полиции, что сегодня, получив, наконец-то, шанс не увиливать от прямого ответа, он испытал немалое удовольствие. Хвала всем Богам, ангелам, демонам и Дьяволу заодно, что его чертов подопечный все-таки не издох под четырьмя одеялами, а вяло выбрался на свет - и теперь сидел в комнате, смежной с праздничным залом, сидел, как на иголках, в ожидании непонятно чего.
Бароны придумывали тосты один другого нелепее - потому что понятия не имели, чего бы такого драгоценного пожелать Эрвету-младшему. У него, по сути, все было - и здоровье, и, вроде бы, счастье, и достаток, и удача, а любовь он искренне презирал, и все прекрасно об этом знали. Поэтому, качая в руках наполненные травяным элем кубки, гости желали юноше не меняться, не терять уже занятых позиций и, если получится, приобретать новые, более высокие. Он тихо посмеивался и благодарил, довольный, что новую позицию можно приобрести не далее, как нынешним вечером, и эта позиция будет очень выгодной - и касательно его планов на империю Малерта, и касательно его планов на империю Сора, потому что малертийская золотая полиция, как правило, повсюду в почете...
Супружеская пара нервничала все больше и больше. Шель позволил себе еще немного помедлить - он вообще любил медлить, лелея возникающее при этом ощущение власти и собственной важности, - и лениво обратился к ним через весь стол:
- Господин Сильвет, накануне я раздобыл упомянутую вами вещицу... Предлагаю пойти на нее взглянуть. Что скажете?
Невысокий мужчина вскочил - пожалуй, излишне торопливо, - и подал руку жене. Сидевшие рядом сыновья барона покосились на него едва ли не с жалостью - сразу видно, что бедолаги впервые удостоились милости сына главы имперской полиции, - и равнодушно отвернулись. Им-то было без разницы, что там за вещица - у Шеля хватало игрушек, и он руководил ими, как если бы каждая стояла на шахматной доске и шла к границе вражеского поля.
Талер успел успокоиться и задремать - измотанный болезнью, он спал так часто, что Эрвета-младшего поражало, как у него до сих пор не треснула голова. Супруги Сильвет замерли и одинаково побледнели, а по щеке женщины - худенькой, уставшей, одетой в нежно-розовое платье, - заскользила одинокая слезинка, блестящая, как алмаз.
- Господин Хвет... - пробормотала она, едва коснувшись его плеча. - О великие боги, господин Хвет...
Талер пошевелился во сне - осторожно, мягко, не хуже бывалого кота. Сообразил, что рядом находятся посторонние, открыл рассеянные голубые глаза; единственный факел, оставленный лишь затем, чтобы не остаться в полной темноте, вспыхнул оранжевым в его расширенных зрачках.
- Шель? - вполне дружелюбно окликнул он. - Мне пора?
Женщина всхлипнула и, не сумев удержаться, потянулась к Талеру - обнять, аккуратно прижать к себе, показывая, что в мире все еще живут люди, которым он дорог.
- Госпожа Сильвет... - пробормотал юноша, окончательно потеряв всякое представление о том, где находится и какого черта с ним происходит. - Отпустите меня, пожалуйста... ведь вы - госпожа Сильвет? Вы были знакомы с моим отцом?
Женщина вздохнула, хотя и без нужного драматизма. Она была слишком рада видеть господина Хвета, живого и относительно здорового - слишком рада, чтобы сетовать на привязанность сыновей к отцу и равнодушие - к матери.
- Да, - подтвердила она, принимая из пальцев мужа белый кружевной платочек. - Вместе с вашим отцом я продвигала идею о том, что разумные расы вроде эльфов и детей племени Тэй вполне равны человеческому роду. Вместе с вашим отцом я мечтала достучаться до имперских сердец, но никто меня не послушал. Сколько встреч мы устраивали, сколько шумных мероприятий, сколько раз мы взывали к своим сородичам, сколько раз пытались остановить бессмысленное убийство!.. И - не достигли никаких результатов, кроме разбитой кареты на центральной площади, пышных похорон четы Хвет и вашей... - она неуверенно запнулась, - раны...