Джек вспомнил, как девушка - беловолосая, сероглазая, хрупкая девушка сидела в корнях раскидистого дерева, а капитан Хвет, резко постаревший капитан Хвет рылся в походной аптечке, и вокруг разлетались ненужные, бесполезные капсулы, упаковки и баночки. Джек вспомнил - и содрогнулся, потому что в памяти ярко отпечатались и два окровавленных обрубка, и грязные ладони Талера, и разбитый пузырек, и запах сильного анальгетика - такой пьют, будучи уверенными в скорой смерти...
Ходовые двигатели «Asphodelus-а» нежно, вкрадчиво зашелестели под корпусом. Пилот любил шляться по станционным барам, и по тем же барам вслед за пилотом ходили слухи, что самые современные модели кораблей пересекают атмосферное кольцо беззвучно. Это какими же, наверное, глухими и одинокими ощущают себя их хозяева - Джек ни за что бы на такое не согласился...
- Диспетчер вызывает пилота корабля «Asphodelus», - монотонно сообщил искин. - Принять вызов?
- Принять, - забывшись, механически покивал ему парень.
Виртуальное окно мигнуло, рассыпалось набором битых пикселей - и отобразило красное, довольно лицо мужчины. Ему было, пожалуй, за сорок, и лысина сверкнула отражением настенной лампы, а крошки - мелкие белые искры на темном свитере - выделялись так явно, словно были неотъемлемой частью дизайнерского решения.
- «Asphodelus», расчетное время взлета - четыре с половиной минуты, направление - тридцать пятый сектор... - нудно зачитал он. - Все так?
- Да, - подтвердил пилот, сдерживая смех. Крошки на свитере - улика в деле о невинно съеденной булке - взывали к нему из камеры, как взывают сатанисты к бурому дьявольскому трону. - Все верно. Прошу одобрить пересечение воздушных и орбитальных границ, докладываю - документы заверены печатью и подписью начальника порта, а также генералом центральной космической полиции от шестого января две тысячи восемьсот четырнадцатого года...
- Пересечение границ одобрено, сканы документов прилагаются, -все так же нудно отозвался диспетчер.
Виртуальное окно погасло, искин печально оповестил, что вызов завершен со стороны порта. Джек усмехнулся, а спустя минуту «Asphodelus» уже летел, и небо безумно, с треском и свистом, неслось ему навстречу, принимая в свои объятия...
Эдэйна и его, как выразился капитан, пьяного приятеля, то есть механика по имени Адлет, забирали со старой станции на орбите глухой, почти необитаемой планеты - всего два поселка по сорок домиков, для таких прибытие корабля - едва ли не праздник. Штурман попросил прощения - прежде всего, у Талера, за свое глупое поведение и за то, что позволил Адлету напиться до совершенно невменяемого состояния. Талер, занятый очередным письмом от начальства, рассеянно его обругал и приказал запереть механика в каюте, чтобы неповадно было. Этот приказ выполнили коллективно и весело, с хохотом и плясками - правда, никто, кроме Джека, не плясал, но Лойд заливисто смеялась, а Эдэйн кривился в ухмылке, предвкушая, как его товарищ придет в себя и не сможет прикосновением к сенсору открыть шлюз...
Потом веселиться расхотелось.
Начальство писало, что теракты на Белой Медведице продолжились и, более того, усилились. Обнаглевшие убийцы взломали систему второго - и последнего - порта, ввели код в строку о самоуничтожении, а затем перешли на крупные города. Накануне вечером тамошний мэр еще отвечал на звонки по закрытой полицейской линии, а утром его труп обнаружили привязанным к шпилю межпланетного банка - привязывали-то живым, ночью, а к утру бедняга умер от холода и давления...
В углу окошка, повисшего на панели перед капитаном, болталась цифра «2568». Лойд обнаружила, что она не постоянна - произошел скачок на «2692», после него - скачок на «3211», и девушка спросила:
- Что это за... штука?
- Это жертвы, - очень тихо отозвался Талер. - Это количество убитых людей...
На полпути между Бальтазаровой Топью и Белой Медведицей левый маневровый, так тщательно установленный и обласканный ремонтной бригадой, принялся барахлить. Вынужденная остановка посреди астероидного поля, неподалеку от раскидистой туманности, похожей на щупальца осьминога, повергла капитана Хвета в такое состояние, что никто из команды не решился и намекнуть, что он ведет себя жутко. Мужчина бродил по «Asphodelus-у», надев наушники и с каким-то муторным, отстраненным вниманием слушая сводку новостей, передаваемых на малой частоте - благо до цели было рукой подать. И глаза у него были такие холодные, такие стеклянные, будто их владелец уже умер, будто его разорвала на куски очередная беспощадная цифра - 4950...