Адлета наспех вынудили раскаяться, а он, в свою очередь, вынудил двигатель донести корабль до сектора, где предстояла встреча с предполагаемым командиром операции. Сектор был пуст, но кое-где в космической темноте грустно, словно бы укоризненно горели звезды, а построенное человеческими руками солнце на сверхновой батарее усердно полыхало карминовым. Какой страшный, должно быть, свет на Белой Медведице - как если бы с неба лилась кровь, падала на и без того опустевшие города, выжженные взрывчаткой...
Развернутая звездная карта парила над погруженной в полумрак панелью. Талера общими усилиями усадили в капитанское кресло, и Лойд замерла справа от него, а Джек - слева, чтобы сразу повиснуть на сильном, неуемном теле, если оно вздумает продолжить свои бесполезные метания.
Одинокая голубая точка вспыхнула у дальнего края сектора, и капитан Хвет насторожился, и напряглись плечи, и смутно заблестели изогнутые грани полицейского значка. Точка медленно - по меркам космических скоростей, - приближалась; взгляд мужчины скользил за ней, как скользит перо по воде - невероятно легко и плавно. Расстояние сокращалось, и сперва на экране вспыхнула надпись: «Н. К.»
- Ну как это - неопознанный? - возмутился Джек, пожирая голубую точку глазами. - У нас в базе - все, в том числе и сверхсовременные, модели кораблей, я лично сегодня обновил!
- Искин, - хрипло скомандовал Талер, - открой чистое окно и выведи нам изображение с бортовых камер.
Монотонный голос промолчал, но картинку предоставил - черная глубина космоса, темнее, чем океанская, и в ней различимо лишь бирюзовое пятно выхлопа, а сам «дружеский корабль» не виден. Впрочем, спустя минуту Джеку почудилось, что он видит какую-то черную громадину, а Талеру - что эта громадина ходит ходуном, грозя вот-вот разлететься на отдельные фрагменты. А еще спустя минуту по внешнему каналу связи до команды с трудом, но все-таки добралось входящее сообщение:
- «3371» вызывает «Asphodelus»... «3371» вызывает «Asphodelus»...
Джеку почему-то стало нехорошо. Он уставился на погасший было экран так, будто ему объявили, что предсказанный в две тысячи двенадцатом году апокалипсис все-таки стартовал; он подался вперед, вцепился побелевшими пальцами в приборную панель и умоляюще прошептал:
- Капитан, давайте примем... капита-а-ан...
Талер на миг вообразил, что будет, если он откажется, и спокойно произнес:
- Принять вызов.
Пронеслись и пропали битые пиксели. Перед побледневшими, потрясенными лицами команды возник словно бы выход в иной мир, а там была тесноватая захламленная рубка, чашка недопитого кофе на подставке для голограмм, босые ноги, закинутые на приборную панель - и не менее бледное, но абсолютно непроницаемое, равнодушное ко всему лицо молодого мужчины с черными, как смола, волосами и синими-синими, как морская вода, радужными оболочками. Он посмотрел на команду изучающе, будто запоминая, где - кто, и вежливо кивнул:
- Здравствуйте, капитан Хвет.
Шель перебирал бумаги.
В последнее время он только этим и занимался - документы о поисках воров, убийц и шпионов ложились ему на стол с такими ничтожными промежутками, что он не успевал подписывать приказы о казни. А ведь приказы были не основной работой главы имперской полиции - еще следовало разбираться в странных действиях господ-баронов, наблюдать, чтобы никто из малертийских тайных разведчиков не попался полиции Соры - и ловить за пятки проклятое Сопротивление.
Шель усмехнулся и расслабил затекшие, уставшие плечи.
Талер Хвет оказался не просто умным, а очень умным человеком - он умудрялся работать, не оставляя никаких следов, запутывая погоню так, что она лишь растерянно чесала в затылках и виновато переглядывалась - ой, упустили, как же так? И куда эти чертовы повстанцы могли деться? Не по воздуху же улетели, право слово!
Усмешка главы имперской полиции стала шире.
Талер Хвет не обманул ни ожидания своих соратников, ни ожидания Шеля. Он ни разу не сунулся в политику, не опустился до интриг и не позволил себе открыто убеждать кого-то, что иные расы не угрожают людям. Он щедро платил за информацию - и получал ее; малертийские осведомители скоро прониклись к нему таким уважением, что не соглашались выдать и за мешок алмазов. Он и близко не подходил к особняку родителей, не возмутился, когда особняк за бесценок продали какому-то хмурому торговцу, и не обратил внимания на собственную могилу, где под слоем земли догнивал заколоченный, хотя и пустой, гроб. Это было выгодно - похоронить Талера вместе с господином и госпожой Хвет. Это было выгодно - рядовые полицейские ломали себе голову над личностью командира Сопротивления, подозревали самых разных людей, но заветное имя так ни разу и не произнесли. И, разумеется, не догадывались, что их собственный командир, господин Эрвет, ведет довольно-таки грязную двойную игру.