Стоит ли говорить, что к обители вождя старик выбрался обозленным, как десяток чертей? Удивительно бледный, с редкими темными вкраплениями на шее и на плечах, вождь поглядел на полковника Сота, как порой глядел на издохших кабанов, и растерянно спросил:
- Твоя обидеть моих детей?
- Нет-нет, что вы! - суетливо поклонился ему старик. - У меня и в мыслях не было кого-то обидеть!
Вождь недоверчиво нахмурился:
- Твоя не врать?
- Ну конечно, я не вру. Я из полиции, а в полиции обманывать людей не принято.
Светлокожий медленно кивнул. Поднял тонкую, покрытую деревянными браслетами кисть - и указал на лес, утонувший во мраке:
- Твоей лучше не уходить из деревня. Там бегать огромные железные волки, бегать и жрать всех, кто являться без приглашения. Ими управлять, - вождь нахмурился еще больше, так, что его рыжеватые брови едва не соприкоснулись над переносицей, - плохой человек. Моя думать - странники со звезд не бывать плохими, но этот - плохой. Моя потерять много отважных воинов, прежде чем его потребовать платы за моя... - он помедлил, вспоминая слово, и по слогам произнес: - Неп-ри-кос-но-вен-ность...
- Мы прилетели, чтобы поймать и увезти этого плохого, - как маленькому, растолковал старик. - Но нам необходимо знать направление. Где он прячется? На востоке, на юге? И сколько у него роботов... кхм, то есть волков?
Ребятня галдела на улице, как пестрая компания сорок. Вождь раздумывал, почесывая подбородок тонкими, по-женски хрупкими пальцами. Ногти, покрытые пятнышками древесного клея, произвели на команду особо сильное впечатление - пилот и штурман переглянулись, а Лойд попыталась отвлечься и ни в коем случае не рассмеяться, но губы у нее все-таки задрожали. Вождь, впрочем, не обиделся; он смерил девушку заинтригованным зеленоватым взглядом и уточнил:
- Твоя нравится?
- Безумно, - согласилась напарница капитана Хвета. - Это так... оригинально.
Вождь уставился на нее уже вопросительно:
- А что означать - о-ри-ги-наль-но?
- Ну... - Лойд замялась, чувствуя себя неловко. - Это как... необычно, загадочно. Красиво, короче говоря. Вам идет.
Этой похвалы было вполне достаточно, чтобы купить признание светлокожего если не навеки, то, по крайней мере, на ближайшее десятилетие. С обожанием косясь на девушку, он подробно объяснил, что «плохой странник» обосновался в покинутом аборигенами храме, волков у него примерно восемь, а добираться туда следует по левому берегу безумной реки. Он так и сказал - безумной, потому что река бурлила в плену крепкой, как бетон, земли, и ревела так, что закладывало уши.
Талер отказывался идти. Талер напоминал, что плазменные ружья - не та вещь, которая может помочь в бою с роботами; но полковник Сот пригрозил ему трибуналом, обозвал трусом и выдал команде старомодные пульты управления, рассчитанные на короткую подачу сигнала.
- Эти милые штучки, - проворковал он, счастливый, что умудрился унизить капитана Хвета еще раз, - вынудят роботов лечь на травку и подремать, пока мы скручиваем их проклятому хозяину лапки. А если вам, уважаемый господин Хвет, страшно, вы можете посидеть в корабельном карцере, пока мы не вернемся, волоча за собой преступника.
Талер промолчал. Зато Лойд, возмущенная до предела, дернулась вперед и влепила бы старику пощечину, если бы Джек не перехватил ее за локоть. Увы, перехватить еще и за язык пилот был не в состоянии, и девушка закричала:
- По-вашему, Талер - трус?! По-вашему - трус, да?! Какая интересная точка зрения, какое славное отношение к дисциплине! Да если вы сейчас же не закроете свой поганый рот, я заставлю вас поужинать плазмой!
Полковник посмотрел на нее с таким обидным сочувствием, что у девушки перехватило дыхание.
- Талер, значит? - с ехидной усмешкой осведомился он. - Кажется, мое отношение к дисциплине куда менее славное, чем ваше - к этому человеку. Кто он для вас, а, госпожа Лойд? До меня доходили слухи, что он подобрал вас на какой-то помойке - и теперь я склонен полагать, что не только подобрал, но и соблазнил. В долгих перелетах так грустно и одиноко без...
Закончить фразу у него не вышло - капитан Хвет, до сих пор готовый вытерпеть что угодно, схватил чужой воротник побелевшими от злости ладонями и так встряхнул, что старик подавился и закашлялся, брызгая слюной. Лойд стояла - ни жива, ни мертва; Эдэйн колебался между острым желанием закопать полковника в лесу и пониманием, что его смерть испортит репутацию команды. Джек смотрел на объемную тушу, как на дерьмо, прилипшее к подошве ботинка. Адлету было все равно; перед выходом он стащил из холодильника бутылку, припрятанную за упаковкой зелени, и успел наполовину ее опустошить, так что куда большее значение для него имели розовые бабочки и бирюзовые шершни, которые парили над пузом полковника и которых никто, кроме самого Адлета, не видел.