Ливень грянул, как прощальная похоронная песня. Бились капли о разом погрустневшую блеклую траву, собирались лужи в рамках полосы тракта. Лошадь, накрытая запасным плащом, вздрагивала и пронзительно ржала, а Талер нахохлился под кожаным капюшоном и мрачно, завороженно следил, как то и дело вспыхивают голубые небесные огни. Кто-то рассказывал ему, что деревья - не защитники на случай грозы, но воинский лагерь не был защитником тем более, а сидеть посреди поля мужчине претило. Глупость какая, лучше все-таки под ветками, лучше все-таки под...
Либо судьба сегодня благоволила к господину Хвету, либо, наоборот, он был слишком ей противен, чтобы разбрасываться огнем, но ливень закончился безо всяких происшествий. Капли ритмично постучали по древесной коре, осели ручейками в корнях, а на плащ набрасывались так радостно и голодно, будто их не кормили целое столетие. Талеру, впрочем, было все равно; под конец ночи он даже задремал, и ему снилась какая-то странная штука, способная стрелять красными обжигающими лучами.
На рассвете его разбудило мягкое, почти нежное прикосновение к левому плечу. Опасаясь, что опять явились воины из черного армейского хвоста, он дернулся и ругнулся - а в ответ тихо рассмеялся вполне знакомый господину Хвету голос, и пришлось все-таки разлепить глаза.
- Доброе утро, командир, - вежливо сказал невысокий, вызывающе некрасивый человек с глубокими темно-синими радужными оболочками. Каштановые волосы, абы как обрезанные кинжалом, падали ему на лоб и на щеки; он смешно отводил их за уши, неловко улыбался и, опять же, посмеивался, причем все это умудрялся проделывать настолько симпатично и вкрадчиво, что его отчаянная некрасивость быстро переставала иметь значение.
Если подумать, то благодаря последней детали он и был похож на господина Хвета больше всего. Талер тоже не блистал красотой, особенно при учете шрама, но его характер и поведение стирали все границы напрочь, словно их никогда и не было.
- Привет, Лаур, - хрипло отозвался мужчина. - Как все прошло?
Отчаянно некрасивый человек сел рядом и хмуро посмотрел на временную стоянку армии.
- Нормально, - сообщил он. - Всех четверых повесили, как ты и просил.
- Очень хорошо, - кивнул Талер. - А письмо храмовникам Вайтер-Лойда? Вы смогли его доставить?
Его собеседник лишь тяжело вздохнул.
Маги, конечно, едва не передрались за такую простую и, что важнее, прибыльную работу - но письмо разлетелось пеплом еще на столе в башне. Как объяснил виноватый краснощекий служка, вокруг деревни племени Тэй наверняка построена крепкая защита, и разбить ее чем-то кроме копья человеку не под силу. Тут не сработают слабенькие нити связи, сотворенные колдовством.
Талер ничего не спросил, только отвернулся и пожалел, что в кармане плаща нет какой-то маленькой, хрупкой вещи. Он тут же вскинулся - неужели забыл в Астаре свое чудесное родовое кольцо?! - но вещь, проскользнувшая у края памяти, явно не была серебряной и широкой. Нет, она была вытянутой и хрупкой, такой, что можно смять, а можно и разорвать, но самый верный вариант использования - поджечь с одного края, а противоположный стиснуть между губами и затянуться...
Сигарета, сообразил мужчина. И тут же озадачился - а что это, интересно, такое?..
Обнаружив, что странных типов позади армии стало двое, адъютанты помялись-помялись и опять прислали гонца. Тот попеременно бледнел и покрывался пунцовыми пятнами, но общий посыл своих старших товарищей донес: мол, какого черта вы продолжаете тут болтаться, если мы вступили на вражескую территорию и вот-вот нападем на центральные ворота?
- Господин Эрвет, - веско уронил Талер, - свернет шею и вам, и вашему командиру, если вы не перестанете задавать неудобные вопросы.
Лицо посыльного стало землисто-серым, и он поспешно ретировался. Господин Хвет проводил его рассеянным взглядом, а Луар привычно хохотнул и заметил:
- Здорово. Надо почаще такое людям говорить.
- Не все люди знают о Шеле, - возразил его спутник. И криво усмехнулся: - Хотя, пожалуй, так оно и должно быть. Иначе малертийцы поголовно переехали бы в Линн, а тамошний император лихорадочно соображал бы, как ему распорядиться всеми этими душонками и не нужны ли ему, случайно, бесплатные рабы.
- Ты сейчас выставил господина Эрвета в крайне выгодном свете, - укорил мужчину Лаур.
Копыта лошадей чавкали по лужам, и тучи нависли над пустошью, будто пыльное бархатное покрывало. Талеру показалось, что он различает зубья частокола вдали.
- Могу и в невыгодном, - признался он, желая то ли отвлечься, то ли заставить своего приятеля не воображать, сколько гибели принесут воины Движения детям племени Тэй прямо перед наивными дураками из Сопротивления, а эти наивные дураки не посмеют и меча поднять. - По утрам Шель вечно разливает малиновый чай на одеяло. Он плохо спит, и когда стражники или слуги начинают стучать в дверь, Шель стонет и прячется под подушкой. Он совсем не такой, каким вы себе его представляете, - Талер затянул воротник и полез в карман за рукавицами, потому что ледяной соленый ветер опять налетел с юго-востока и пронизал путников, будто лезвие. - Он забавный.