У ворот Нельфы пришлось долго и муторно торговаться, рассказывая стражникам, что Лойд - потерянная сестра господина Эрвета, и если ее задержат еще хотя бы на пять минут, глава имперской полиции лично явится и надает всем участникам спора оплеух. Стражники сердились и переглядывались, никак не желая уступать - но высокий сержант, проходивший мимо, заметил господина Хвета и поспешно велел оставить его в покое, потому что имел с ним дело полугодом ранее и так огреб за попытки порыться в дорожной сумке, что вспоминал ту роковую смену с невольным содроганием и стыдом.
Жилые улицы города не понравились Лойд. Во-первых, люди все-таки отличались, хоть и совсем чуть-чуть, от ее родного племени. Во-вторых, она подробно и ясно помнила, какими они бывают, например, на EL-960, а потому хваталась за рукав Талера и притворялась, что ни черта важнее этого рукава на свете не существует.
Потом жилые улицы кончились, и дышать стало гораздо легче.
- Это - мой дом, - гордо произнес мужчина, замирая на пороге Проклятого Храма.
Черный, как ночная темнота, мрамор. Белые прожилки. Трещины в стенах, крыше и арке входа. Руины внешней галереи, поросшие диким виноградом. А внутри звучат негромкие, какие-то призрачные голоса; Лойд навострила уши, но не сумела разобрать, о чем они там беседуют.
Тем не менее, храм не вызывал у нее приятных ассоциаций. Где-то в его недрах, напомнила себе девочка, есть залитый кровью алтарь, и хотя кровь там лилась человеческая, а не моя, мне будет противно, страшно и...
- Не бойся. - Талер опустился перед ней на колени и сжал ее холодную крохотную ладошку. - Слышишь? Не бойся. В этом храме никто, я клянусь, никто не посмеет тебя обидеть. Если хочешь, я буду твоей охраной.
Она застыла, не способная отвести глаза, не способная отвернуться.
Потому что теперь, здесь, он был так похож на Талера с «Asphodelus-а», что у нее перехватило дыхание, и колючий ком продирался по горлу, надеясь, что она не выдержит, что она заплачет. И его надежды были оправданы - девочка съежилась, жалко скривила тонкие губы, и слезы вспыхнули в уголках ее век, словно пронизанные светом солнца сапфиры.
- Я не... боюсь... - глухо произнесла она. - Если меня поведешь ты, я не буду... бояться...
И - нога в ногу со своим любимым, своим дорогим Талером - переступила храмовый порог.
В кабинете господина Эрвета было душно и полутемно. Горела всего одна свеча, да и та норовила утопить фитиль в каплях воска, раскаленного, как драконье брюхо - и свет колебался, дрожал, складывался в подвижные, звериные тени. Но Шеля не беспокоил. Нет.
У Шеля были другие причины беспокоиться.
- Жарко, - пожаловался Талер, оттягивая воротник. И тут же плотнее обернул его вокруг шеи: - Нет, холодно... что за бред?..
Он сидел в том же кресле, что и обычно, держал на коленях увесистую папку с раздобытыми сведениями - и покачивался, как пьяный. На левой щеке выступил румянец, красный и приметный даже в полумраке; на правой пламенел шрам, но было в его облике что-то неправильное, не такое, как запомнил господин Эрвет. Господин Эрвет вообще очень хорошо разбирался в чертах лица Талера, и сейчас они ему совсем не нравились.
- Боюсь предположить, кто в этой комнате горячее, - насмешливо сообщил он. - Ты - или эта проклятая свеча.
Талер попробовал засмеяться, но получился невнятный хрип.
- Неужели в рядах Сопротивления, - продолжал его собеседник, - некому позаботиться о таком принципиальном лидере? Если ты сам не можешь преодолеть приступ, взял бы да позвал на помощь кого-нибудь из своих товарищей. Почему нет? Почему ты никогда этого не делаешь?
- Потому что я принципиальный, - едва слышно отозвался Талер. - Я не люблю, когда обо мне заботятся.
Он поднялся, абы как запихнул документы в сумку и направился к выходу. Вполне ровно, и Шель втайне восхитился его решимостью и, пожалуй, наглостью - кто еще посмел бы так откровенно обманывать главу имперской полиции, человека, на чьих плечах полыхают золотые погоны?
У самой двери Талер обернулся, укусил себя за костяшку пальца и негромко спросил:
- Шель, а ты... ну, имеешь представление... о том, что такое ДНК?
- Нет, - честно признался тот. И настороженно уточнил: - Это что-то важное?
Его собеседник выдохнул.
- А... железная дорога, Шель?
Господин Эрвет сообразил, что его гость либо уже бредит, либо сошел с ума. И терпеливо пояснил:
- Талер, дороги не бывают железными. Они бывают грязными, пыльными или каменными, но никому и после девяти бутылок вина не придет в голову идея выковать их из железа. Ты мне веришь?