Бывший придворный звездочет нахмурился, и дальше они беседовали на не очень понятные людям темы - что-то о небесных потоках и о внутренних течениях. Прошло, наверное, полдня, прежде чем Брима вспомнила о своих обязанностях - и вскочила.
Тем же вечером Эс перекупил ее у капитана «Танца медузы». Мужчина колебался, предполагал, для чего опекуну лорда Сколота понадобилась эльфийка, и весело хохотал над этим своим предположением; образумить его смогла только сотня золотых монет, высыпанных на стол безо всякой жалости. У бывшего придворного звездочета хватало денег, чтобы не ограничивать себя в подобных капризах, да и Бриму он собирался увести с корабля не затем, чтобы сделать ее своей любовницей, а чтобы вручить эльфам Никета. Эльфы, они высоко ценят узы крови, они обязательно примут пленницу, как приняла бы ее семья. Это людей они презирают, а своих сородичей берегут заботливо и нежно...
Но утром оказалось, что капитан, отвыкший от долгих плаваний, привел судно не к южному эльфийскому королевству, а к северному. Впереди океан шумел и плевался ракушками, накатываясь на почти белую, выгоревшую под солнцем полосу песка, плавно переходящую в снег; середина весны принесла так мало оттепели, что Хальвет был по-прежнему скован холодом, и знамена полоскались на ветру, и ветер пробирал до костей. Прибрежные часовые подняли взведенные арбалеты, едва завидев, что матросы опускают с верхней палубы крохотное суденышко для рыбалки, оснащенное невысоким, господину Эсу по лопатки, парусом.
Впрочем, единожды посмотрев на первую границу Тринны, господин Эс куда-то запропастился. Пришлось разбудить лорда Сколота, чтобы его найти; юноша, позеленевший и резко похудевший за неделю плавания, обнаружил бывшего придворного звездочета в опустевшей бочке у двери камбуза.
Господина Эса трясло, как если бы он лично встретился с вурдалаком; шероховатые пальцы бестолково шарили по вороту синей рубашки, пытаясь то ли ослабить его, то ли, наоборот, затянуть. Сколоту показалось, что он хочет сам себя задушить.
- Эм-м-м... - протянул юноша. Это было трудно, потому что наряду с удивлением его мучил очередной приступ тошноты. - Господин Эс, в чем дело? Наши с вами вещи уже перенесли в лодку, и пора наконец-то уйти с этого... гостеприимного судна, а вы... что с вами, господин Эс?
- Н-н-ничего. - Эс попробовал ему улыбнуться, но вместо улыбки получилась какая-то жалкая гримаса. Бывший придворный звездочет набрал в грудь побольше воздуха, весь подобрался и выдохнул: - Я... я туда не пойду. То есть... не поплыву. И не полечу, ни за что... нет.
В его зеленых глазах полыхало такое море ужаса, что неуютно стало даже суровому, успевшему всякое повидать капитану. Но у берега Хальвета стояла лишь бравая пятерка часовых, чьи арбалеты покорно опустились, стоило матросам поднять флаг межконтинентального Союза, и больше не было никого - ни враждебного, ни приятельского.
- Не пойду, - бормотал, не переставая, господин Эс. - Нет. Я не... я вовсе не... - он закрылся дрожащими ладонями, сам себе напомнив эльфийку Бриму, распознавшую в обычном с виду человеке - дракона. - Не могу... пожалуйста, я правда не могу. Сколот... пожалуйста...
Юноша смотрел на него испуганно:
- В чем дело, господин Эс?
Зеленые глаза дрогнули, и теперь в них плавало такое отчаяние, что Сколот, помедлив, сел рядом с бочкой и потянулся к ней всем телом, неосознанно желая защитить. От него пахло терпкими карадоррскими духами, выделанной кожей и немного - рыбой; Эс подался ему навстречу, уткнулся носом в хрупкое тонкое плечо - и в повязки, спрятавшие под собой шрам.
- Я не могу, - настойчиво, как ребенок, повторил он. - Там ведь... там ведь песок.
Капитан корабля с облегчением рассмеялся:
- Эка невидаль - песок! Не выдумывайте, господин Эс, хальветские прибрежные пески - не зыбучие. И кусаться умеют примерно так же, как вы - летать. Ну хотите, я вам для храбрости вина принесу? Или... - он склонился над бочкой, старательно отгоняя подозрение, что ведет себя, как дурак - потому что, исходя из этого подозрения, дураком был и юный лорд империи Сора, и, тем более, его опекун. - ...Чего-нибудь покрепче, а, господин Эс? У меня есть бутылочка абсента - как раз для подобных случаев...
- Несите, - глухо отозвался бывший придворный звездочет, не поднимая лица. Песок, проклятый выгоревший под солнцем песок невозможно было разглядеть сквозь плоть и кровь Сколота, и Сколот, кажется, понимал, каково приходится его опекуну - потому что не торопился вставать.
Шелестели океанские волны. Какая-то излишне доверчивая крупная чайка села прямо на палубу и покосилась на господина Эса так, будто была его старой знакомой. Бывшего придворного звездочета снова передернуло, но отмахиваться от птицы он не стал - лишь грустно покосился на нее в ответ.