Сколот принялся кусать свою нижнюю губу. Он давно этого не делал - вредную привычку пытались и высмеять, и окрестить уродливой, - но теперь внутри возникла такая острая необходимость причинить себе боль, что юноша не осмелился ей перечить.
- Брима, - снова окликнул он. - Ты знаешь, что такое «лаэрта»?
- Знаю, - подтвердила девушка. - По-вашему это как... привратник, что ли... тот, кто охраняет какой-нибудь очень ценный предмет. - Она помедлила, убедилась, что Сколот не собирается отвечать, и спросила: - Вам не нравится, что Его Величество Улмаст назвал так господина Эса?
Сколот нахмурился. Ему, скорее, не нравилось, что господин Эс не называл себя так при нем. Ему не нравилось, что господин Эс, оказывается, не рассказал о себе и малой доли того, что было известно эльфийскому королю. Ему это, дьявол забери, не нравилось, потому что выходило - господин Эс не верит своему подопечному, господин Эс не считает его достойным секрета. Крайне любопытного секрета - и, наверное, крайне жуткого, потому что иначе - какого черта у бывшего придворного звездочета на спине сочится кровью карта обитаемых частиц мира?!
Карета - с редкими остановками - катилась по необъятной пустоши всю ночь, и весь следующий день тоже. Опекун лорда Сколота проснулся всего единожды и шумно возмутился, что в Хальвете нет ни одного проклятого кустика, чтобы за ним укрыться и заняться кое-чем неприличным. Возница пропустил его речь мимо ушей, но покосился бывшему придворному звездочету вслед с таким видом, будто обнаружил у себя на ботинке слизняка.
Потом господин Эс опять уснул, и Сколот не отважился будить его ради сомнительных вопросов. Хотя вообще-то, ругал он себя, эти вопросы вовсе даже не сомнительные, эти вопросы роются в груди, как разъяренные осы, и они разорвут опекуна юноши на куски, если он посмеет соврать...
Горы постепенно росли, пока не заняли собой добрую половину неба. В сумерках они изменили цвет на железный, а Драконий лес, обнаженный, с погибшими листьями на теле тропы, грозно и бесстрашно следил за приближением эльфийской кареты. Песчаная пустошь утратила свое величие и стала грязной, перемешанной с клочьями земли; кое-где щупальцами торчали корни, готовые бороться за свое здравие до последней капли горького древесного сока.
- Все, в лес я не поеду, - напомнил возница. - Хотя если у вас есть еще какие-нибудь пожелания - и, конечно, деньги, - я радостью их исполню.
И он выразительно покосился на эльфийку Бриму.
- Отвезите ее... туда, куда она вам прикажет, - попросил юный лорд империи Сора, вручив остроухому кошель с приятно звенящими золотыми флитами[1]. Ему почему-то не хватило мужества упомянуть могилу генерала Яста, но Брима, так или иначе, посмотрела на юношу с благодарностью.
До господина Эса донесли, что Хальвет закончился - и он, довольный, тут же выпрыгнул из кареты. Сколот кусал нижнюю губу, прикидывая, как начать наверняка сложный, но такой необходимый разговор.
- Хороший лес, - одобрительно заметил бывший придворный звездочет, оказавшись на тропе. Опавшая листва влажно шелестела под его сапогами, а деревья трещали ветками, то ли приветствуя, то ли мечтая - и не умея как следует прогнать чужаков. Карета пропала из виду, а тропа сузилась, и ее обступили мрачные, молчаливые молодые сосенки.
У Сколота возникло стойкое впечатление, что за ним отовсюду наблюдают сотни, а то и тысячи глаз. Он остановился и натянул тетиву на лук, вытащил и покрутил в ладони стрелу; внимательно огляделся, но вокруг были только ветки, пожелтевшие сосновые иглы и черные тени гор, такие густые, что силуэты незваных гостей в них тонули.
Господин Эс тоже напрягся - и раскаялся, что назвал Драконий лес хорошим. Ощущение, что путникам тут не рады, становилось все более и более сильным - пока в кроне очередного дерева не показалось нечто вроде хижины, абы как сбитой из корявых досок. Рядом, прямо на ветке, сидел странный тип в черной военной форме с серебряными эполетами; подошвы его ботинок болтались высоко над землей - ребристые, надежные и суровые. Странный тип уставился на гостей, как на пару привидений - и выронил едва надкушенный бутерброд; тот шмякнулся под ноги бывшему придворному звездочету, разлетевшись на десяток скорбных кусочков.
- Эм-м-м... - растерянно протянул военный. - Добрый вечер. А вы, собственно, кто?
- А вы? - не менее растерянно выдал господин Эс, потому что его собеседник не был ни человеком, ни эльфом, ни, ха-ха, гномом. Серо-голубая кожа, на ней - целая россыпь неопасных, но приметных царапин, а на фоне ярких аквамариновых радужек - заостренные, звездчатой формы зрачки, окруженные красноватой каймой.
- Рядовой патрульный семнадцатого пограничного поста, - гордо представился военный. - Исаак. Мне восемнадцать лет. Только вы, пожалуйста, не говорите моему отцу, что я прозевал ваше появление, потому что с такими темпами он меня великанам скормит. Я страшно неуклюжий, - виновато признался парень.