Картинка дрогнула и пропала, предоставив капитану Хвету шанс полюбоваться потрепанным холлом, где лежали, бродили, изливали друг другу душу и молили Бога о спасении пленники, чей внешний вид вызывал не самые приятные ассоциации. В углу надрывно плакал ребенок, а у колонны, обхватив себя руками за ребра, корчился молодой человек, чьи щеки, лоб и нос так щедро посекло осколками выбитого стекла, что кровь сочилась, не переставая, уже часа три.
Опять зашипела и погасла капитанская сигарета.
- Времени у вас до полуночи, - прохладно сообщил Дик ван де Берг, снова переключая систему на себя. - Если в 00:00 по часам Белой Медведицы вы не придете, капитан Хвет, или проникнете в город при поддержке вооруженного отряда - детонаторы будут активированы.
За его спиной скрипнула дверь, предупреждая о появлении третьего, независимого участника разговора - и Дик тут же его закончил:
- До встречи. Я перезвоню, как только ваш планшет окажется в городской черте. И да, - он торопливо оглянулся, - я внес ваши параметры в лазерное поле. Так что можете ничего не бояться, капитан Хвет.
Экран погас не хуже сигареты - с таким же глухим шипением. И битые пиксели задрожали в его пределах, как испуганные крысы.
Дыма в рубке «Asphodelus-а» было столько, что противопожарные приборы обреченно подавали сигнал к эвакуации. Джек эвакуировался недалеко - до своей каюты, Адлет исчез в машинном отсеке, Лойд вышла на трап, а Эдэйн по-прежнему не уходил со своего места, придирчиво заполняя какой-то бланк. Закончив, он стирал внесенную в него информацию и вносил ее заново - и так по кругу, пока Талер, закинув ноги на приборную панель, не докурил последнюю сигарету, и пустая пачка с укоризненным шелестом не упала на обшивку пола.
- Вы не обязаны ему подчиняться, - негромко сказал Эдэйн. - Вы не обязаны спасать заложников ценой своей жизни.
- Одна моя, - глухо отозвался мужчина, - за восемьсот чужих. По-моему, это ничтожная цена.
Штурман неожиданно вспылил:
- Да пропади оно пропадом, капитан! Какого черта полиция, повторяю, космическая полиция должна обращать внимание на требования каких-то террористов? Почему нельзя запустить в них ядерную боеголовку с орбиты?!
- Восемьсот, - напомнил ему Талер. - Восемьсот матерей, сыновей, дочерей, отцов... пускай даже одиноких людей, которых никто не хватится. Разве они должны умирать по прихоти полиции, Эд?
Штурман выругался - грязно, в лучших традициях пилота. Совместная работа, отчаянно весело подумал капитан Хвет, не проходит бесследно.
В отсвете виртуальных окон ореховые глаза Эдэйна горели, как горят в глубине костра угольки:
- Да пропади оно пропадом!..
Талер тяжело вздохнул.
- Самое обидное, - признался он, - не в том, что со мной произойдет, если я пойду в город. Самое обидное в том, что продавцы магазинов, торговых центров и ларьков наверняка погибли тоже, а если не погибли, то сидят в холле проклятого центрального банка, ожидая милости от судьбы. Они сидят, а мне сигареты купить негде, - в голосе мужчины отчетливо прозвучала горечь. - Негде, понимаешь, купить и отравиться ими напоследок, потому что Дик с Мартином вряд ли сразу меня убьют. Кстати, - он несколько оживился, - у нас на корабле нет какого-нибудь яда? Положу под язык и проглочу, если дело запахнет...
Удар. Голова капитана Хвета мотнулась на шейных позвонках, как тряпичная.
- Больно, - констатировал он. - Что на тебя нашло?
Эдэйна трясло, и на Талера он смотрел, как на злейшего своего врага. Помедлив, даже вытащил из кобуры пистолет; мужчина заглянул в черную пропасть дула, нахмурился и проворчал:
- Какого черта?
- Ты никуда не пойдешь, - в приказном порядке заявил штурман.
Пистолет мелко дрожал, как и ладони, его стиснувшие. Капитан Хвет жалко, вымученно улыбнулся:
- Ошибаешься, Эд. Планетарная полиция первой запихнет меня в город, как только проведает, чего потребовал Дик. Повторюсь: одна моя жизнь стоит гораздо меньше, чем восемьсот невинных.
Эдэйн зажмурился.
- Мне все равно, - прошептал он. - Мне все равно, Талер! Эти восемьсот не имеют ко мне, забери их дьявол, никакого гребаного отношения! Но зато отношение ко мне имеешь ты, и я тебя никуда не пущу, я не позволю тебе умереть наедине с этими... с этими... - штурман запнулся и сжал покрасневшие пальцы еще крепче. Какая-то идея вынудила его мрачно просиять, как бывает, если ты определился, что за гадость сумеешь сделать специально для тех, кто однажды рискнул тебе насолить. - В конце концов, если ты не подчинишься мне, - Эдэйн усмехнулся, - то представь, как будет возмущаться Лойд. Она пойдет за тобой, пойдет за тобой в любом случае. Умрешь ты - умрет и она. Что ты скажешь на это?