- Ну да, - спокойно отозвался Талер. - А что?
Кит потер пятно подсохшей грязи на левом колене. Оно легко отодралось, и по сути оно - земля, малая доля земли, разлитой под ногами сотен и сотен путников; юноша растер его между пальцами.
Сквозь падение выгоревших рыжеватых комочков коротко вспыхнула одинокая крупица песка.
- Есть... такой парень, ему сейчас около двадцати трех... по вашему счету, - неожиданно для самого себя признался Кит. - Он... похож на тебя, примерно того же роста. Но волосы... очень светлые, песочные, такие... красивые...
Он запнулся.
Легче было поделиться вопросом, чем деталями внешности.
- А глаза? - невозмутимо уточнил Талер. - Не зеленые, нет?
- Зеленые, - обреченно ответил Кит.
Парень помолчал, покрутил нож за рукоять. Заточенное лезвие крутилось на каком-то жутком, непомерно жутком расстоянии от его кожи; того и гляди - воткнется в нее, и в карминовом ореоле мяса и вспоротых мышц ярко выступят освобожденные кости...
- Господин Эс, если не ошибаюсь? - пожал плечами Талер. - Опекун лорда Сколота?
Кит закрылся рукавом, как ребенок, причинивший кому-то вред. Как ребенок, уронивший на пол мамину любимую чашку. Мама расстроится, а может, и заплачет, и слезы будут бежать по ее щекам, как два соленых ручейка.
Соленых, как море.
Больно, сказал себе юноша. Мне больно. По-настоящему, и куда больнее, чем если бы кто-то ударил меня ножом. Куда больнее, чем если бы я напоролся грудью на острие копья. В таких случаях, по крайней мере, можно спокойно умереть, можно забыть, что был высокий зеленоглазый парень с волосами цвета выгоревшего на солнце песка - и забыть, что я называл его «Эста»...
- Что с тобой? - окликнул хозяина пустыни худой парень со шрамом. - Ты в порядке?
Кит не выглянул.
- Да. Скажи, ты не мог бы... отвести меня к его дому? Я впервые в Лаэрне, по улицам ориентируюсь плохо... ты не мог бы... а?.. Пожалуйста...
Талер поднялся и выпрямился - аккуратно, будто в спине у него засела игла. Отряхнул полы теплого плаща; правильно, одобрительно заметил Кит, весна в этом году не такая уж милосердная, будет лучше, если ты укроешься от ее холодных ветров.
Сколько интересных комбинаций у этих твоих черт. Сколько интересных комбинаций; как чудесно ты хмуришься, как чудесно улыбаешься, как чудесно ты скользишь голубыми глазами по лицам окружающих тебя людей. Как чудесно; и среди них, наверное, скоро появится тот, кто принес тебе информацию, а я заставляю тебя идти в переплетение городских дорог. Ведь...
- Если тебе неудобно, - выдохнул Кит, - я поищу сам. А ты... просто откажись. Поверь, меня это совсем не обидит.
Талер ободряюще изогнул свои нечитаемые губы:
- Одна прогулка по Соре, - проворчал он, - взамен за то, что ты однажды спас мою жизнь. По-моему, это ничтожная цена.
Юноша притих, едва успевая за его размашистыми шагами. Талер не спешил, нет; наверное, он редко звал кого-то с собой, предпочитая быть таким же одиноким, как светлая песчинка в куче рыжеватой земли. Точно, восхитился Кит, совершенно точно: он - светлая песчинка среди подсохшей грязи, он достоин звания короля. И я бы надел на него корону, я бы сделал его великим, я бы вознес его до небес - но если так, если я на это пойду, останется ли он Талером Хветом? Или Талер Хвет, как независимая личность, как этот определенный человек - возможен только в условиях бури, тихой, невидимой для чужаков бури, где его кружит, его ломает, его рвет на куски? Именно такая, как выражался Вест, версия Талера Хвета - она истинная, или она - последствие?..
Особняк был роскошен. Розоватые стены, белые плиты вокруг стеклянных окон; двустворчатая дверь, по обе стороны от нее - почетный караул. В саду молодой слуга, полный энтузиазма и гордости, что его приняли на такую важную работу, весело подстригает синеватые кипарисы. Во дворе шумит очередной фонтан, крышу пронзают восемь разномастных, но почему-то вполне гармоничных труб. Над пятью из них струйками вьется дым, и пахнет полыхающими дровами, пахнет мясом, приготовленным на углях... пахнет серой, но для караула, слуг и лорда Сколота этого запаха будто не существует.
Что они знают, раздраженно подумал Кит. Что они знают - о тебе, Эста, о подлинном тебе, о том, каким ты бываешь нежным, и каким добрым, и как в тебе уютно помещается целая Вселенная, но при этом ты содержишь такой океан любви, что он волной бежит по миру перед тобой, волной бежит за тобой...
Запах серы. Едва ощутимый, он стелется над землей, кружится над синеватыми кипарисами. Кит осматривался - и безошибочно отыскал комнату на втором ярусе, откуда серой пахло больше всего.
- Я не желаю быть посвященным в твои дела, - издалека начал худой парень за спиной хозяина пустыни, - и все же дам тебе... если ты не против... один совет.