Скрипнули петли. Он отшатнулся, как демон - от запаха ладана.
И тут же облегченно выдохнул, потому что теплые, чуть шероховатые ладони обхватили его плечи, мягко, ненавязчиво и легко, и чужой вязаный свитер оказался в ногте от веснушчатого носа. А потом - разделились; одна принялась гладить Сколота по волосам, утешая, как ребенка, а вторая осталась на плече.
- Что значит - не мой? - Голос господина Эса был глухим и немного хриплым, как случается, если подолгу молчишь - а потом внезапно решаешь побеседовать. - Ты совсем дурак, что ли? Еще как мой, ведь это я тебя вырастил и я воспитал... я за тебя в ответе.
Сколот искривил губы. Колючий вязкий комок засел у него в горле, намереваясь вырваться - плачем, и чтобы его сдержать, надо было стать героем.
На какую-то жалкую минуту. На какую-то жалкую...
Слезы выступили на ресницах - непрошенные и соленые, как морская вода. Он пытался плакать беззвучно, а выходило - горько и обреченно, как у пятилетнего мальчика, потерявшего игрушку.
Сколот почему-то не задумался, что дети плачут не только по таким дурацким причинам.
- Все хорошо, - неловко сообщил ему господин Эс. - Я не обижаюсь. Я ведь люблю тебя, я люблю и никогда не брошу... разве что тебе самому это зачем-то понадобится... клянусь, маленький, все хорошо. К тому же, - он как-то глупо улыбнулся, - Улмаст по-своему прав. Я действительно перед тобой виноват.
Он посторонился и, продолжая глупо, как-то вымученно улыбаться, указал юноше на распахнутую арку входа.
- Зайдешь? Я все тебе расскажу. Все до последнего... если ты, конечно, не откажешься меня выслушать.
- Все... расскажете? - растерянно отозвался тот. - До последнего?..
- Точно, - согласился господин Эс. - Абсолютно все. Так ты заходишь?
Сколот засомневался, что теперь, после короткой, но такой сокрушительной ссоры - или это была не ссора? - все еще нуждается в информации. Но высокий зеленоглазый парень смотрел на него так странно и так потерянно, будто хранить эту информацию внутри был больше не в состоянии.
Комнаты, отведенные лорду Соры, были не в пример лучше комнат его опекуна. Должно быть, замок построили совсем недавно - и еще не успели как следует обжить; все вокруг выглядело холодным и покинутым, хотя на столе валялась небрежно брошенная дорожная сумка, а на постели - теплое пуховое одеяло.
- Садись, - пригласил господин Эс, грациозно опускаясь в кресло.
Сколот сел.
Огонь плясал за надежной каминной решеткой, голодный и сонный - как и все, что было сейчас в замке. Огонь танцевал, разлетаясь на тысячи образов, рассыпаясь яркими багровыми искрами - и высекая их в уже остывшем угле.
- Начнем с того, - хрипловато бросил высокий зеленоглазый парень, - что я даже не человек.
У Сколота пересохло во рту.
- А... кто?
Господин Эс подался вперед, и в его зеленых радужных оболочках вытянулись, как лезвия, две узкие вертикальные зеницы. На скуле проступил ровный, аккуратный узор чешуек; голову, раньше вполне человеческую, увенчали загнутые назад рога.
- Оборотень, - пояснило то, что сидело перед лордом Сколотом, удобно устроив руки на подлокотниках. Человеческие руки - но с черными заточенными когтями и очередным узором чешуек, нежного песочного цвета. Цвета выгоревшего на солнце песка. - Наполовину дракон... от рождения.
- А-а... - беспомощно протянул юноша. - Вы... то есть...
Господин Эс не обратил на его тщетные потуги внимания.
- Драконы, - уверенным тоном преподавателя заявил он, - взрослеют куда медленнее людей. Но полностью осознают себя еще до появления на свет. По сути, новорожденный драконыш - это уже личность вроде человека, пережившего свой пятнадцатый день рождения. Ты пока понимаешь?
Рога втянулись обратно, чешуя пропала, когти рассыпались мелким пыльным крошевом. Господин Эс опять стал всего-навсего господином Эсом, и Сколот кивнул, не смея ни отвернуться, ни нормально заговорить.
- Драконы, породившие на свет меня... были, в свою очередь, созданы руками ребенка. - Высокий зеленоглазый парень снова как-то вымученно улыбнулся. - Они, если быть совсем уж бесцеремонным, вовсе не были драконами. Такие, как я... приходят из глубины Безмирья. Приходят сами, а они... прикованные к острову, помешанные на крови, не признавали ни единой моей попытки доказать, что все, происходящее там - не правильно. Что все, происходящее там - ошибка...
Он поежился.
- Если без деталей... то меня выгнали. Как опасного изгоя, который вносит хаос в умы более верных своему роду крылатых созданий. Меня выгнали, - он крепко сжал кулаки, - во время весенних штормов, памятуя, какие молнии бьются над морем, какие ветра носятся над берегами острова... и... если честно, большую часть своих скитаний я благополучно забыл. Главное - очнулся я на берегу пустыни, в компании человеческого ребенка. Подростка лет шестнадцати, и он был, - господин Эс так нежно поглядел на Сколота, что юноша предпочел отвести мутноватый серый взгляд, - невероятно похож на тебя...